Это намек или угроза?
Сорокин оглянулся, ему показалось, что за машиной кто-то наблюдает. А если сейчас его арестуют? Что делать? Бежать? Куда?
От Memento Mori поступило новое сообщение, и он понял, что это шантаж.
«Готовь 30 000$ или видео получит следователь».
Стало чуть легче, сердце перешло на умеренный ритм. Деньги немалые, но для него сумма посильная. Можно заплатить. А если тридцать тысяч — только начало, и этот гад будет шантажировать дальше?
Он набрал сообщение: «Мне нужно время».
Пришел ответ: «Даю два дня».
Паника отпустила разум, сердце окончательно успокоилось, руки уже не дрожали.
Сорокин поднял упавший флакон, изучил себя в зеркале и подобрал выражение глаз, чтобы бледное лицо выглядело благородным. Не даром его утвердили на роль аристократа, который не сгибается под ударами судьбы.
Итак, ему предоставили передышку. Два дня ему ничего не грозит, есть время собрать деньги или подумать над другим решением проблемы. Выплата оставит ситуацию в подвешенном состоянии, а если… И сразу появилась идея — радикальная.
Первым делом Сорокин заглянул в офис продюсера к Славику, похвалил его за удачное сочетание новой сорочки с костюмом и попросил бутылку виски. Любому другому ассистент продюсера отказал бы, но звездам приходится потакать.
Славик нехотя выдал бутылку и предупредил:
— Вадик, только не напивайся, сегодня будут пробы.
— У меня?
— Актрис посмотрят вместо Рудаковой.
— Обязательно напоминать о ней?
Актер сделал обиженное лицо и вышел, думая, не хлопнуть ли дверью. Но в последний момент, наоборот, оттолкнул ее и оставил распахнутой, представив, как камера цепляет через проем его удаляющуюся гордую спину.
Направился в реквизиторскую. Там сидел сотрудник со знакомым лицом, имени которого он, конечно, не помнил, но это и не требовалось. Главное, что все знали его и стремились угодить звезде.
Вадим не стал ходить вокруг да около и сразу выставил на стол бутылку хорошего виски. Реквизитор немного опешил: кто он, и кто Сорокин, — метнулся к стеллажам и достал из необъятных запасов два фирменных стаканчика с толстым дном.
Актер продемонстрировал самую обаятельную улыбку из набора своих возможностей и вручил бутылку реквизитору:
— Ты не понял, друг. Это тебе. — Он выдержал паузу и объяснил: — Одолжи на недельку пистолет из реквизита.
— Перед девчонками покрасоваться? — усмехнулся тот. — К тебе и так бабы липнут.
— Соседа пугнуть. Его дочка ко мне в постель напросилась, а я, по мнению папаши, виноват.
— Все неприятности из-за баб, — понимающе покачал головой работник.
— Как же ты прав, — вздохнул Сорокин, по-приятельски похлопал реквизитора по плечу и чуть подтолкнул в сторону хранилища. — Мне шумовой «макаров» подойдет.
Вышел он с приятной тяжестью под мышкой. В наплечной кобуре покоился пистолет, внешне почти не отличимый от настоящего. Пистолет был заряжен капсюлями и звучал устрашающе.
Уединившись в гримерной, Сорокин встал перед зеркалом, расставив ноги, и начал тренироваться, выбрасывая руку с оружием вперед и делая угрожающее лицо. Получалось убедительно: ему доводилось играть крутого полицейского.
Жизнь — та же игра, но без дублей. Он профессионал, справится. Ну, держись, Memento Mori.
21
Алене предстояли важные пробы. Ее прокатили мимо главной роли, но роль второго плана лучше эпизодической, и она должна ухватиться за выпавший шанс.