— Не подходи! Включи телефон на запись и снимай.
Елена остановилась в трех метрах от Тимофеевой. Сзади загудела сирена, на мост влетела полицейская машина с мигалкой, хлопнула дверца. Петелина обернулась и увидела Митрохина, вооруженного пистолетом. Он прибыл один. Нашел выход, отправил оперативников проверять квартиры, а сам примчался сюда.
Митрохин не стал церемониться. Он целился в Варвару и требовал:
— Тимофеева, не дури, немедленно отпусти заложника.
— Зрителей прибыло, — криво улыбнулась Варвара.
В ее руке появился пистолет, она взяла на мушку Петелину, а сама пряталась за тело Васильева.
— Ну, кто кого, Стас? Ты меня, или я ее?
У Елены похолодела спина, свело живот и чуть не подкосились ноги. Ствол был направлен ей в грудь, она в трех метрах на пустой дороге, безумная Варвара настроена решительно, ни спрятаться, ни убежать, и ответ на вопрос «кто кого» предельно ясен.
Это дошло и до Митрохина.
— Ты всегда была чокнутой, Миша-Мишель. — Он попятился, спрятался за машиной и крикнул от туда: — Свихнувшаяся идиотка!
Щеки Варвары вспыхнули, словно от несправедливой пощечины. Она хотела огрызнуться, но Петелина под влиянием спасительного рефлекса, опередила ее и высказала неожиданное сочувствие:
— Какие же мужики сволочи.
Варвара заинтересованно посмотрела на нее, и Елена поняла, что попала в точку. Она быстро продолжила:
— Митрохин урод, как все опера, не может без оскорблений и дурацких шуточек. Чего стоит эта их собачка, — Елена смешно изобразила кивающую голову, — правильно сделала, что выбросила.
— Снова подсунут, — ответила Варвара. На этот раз спокойно, без нервов.
— Дебилы, — согласилась Елена.
Она отнюдь не была профессиональным переговорщиком, но жизненный опыт подсказывал, что входить в доверие на почве негативных эмоций неверно, они, как детонатор, неловкий поворот — и взрыв. Надо расширить поле контакта за счет чего-то, позитивного с акцентом на будущее.
О чем сказать? Как? — метались ее мысли. Перед ней обиженная судьбой больная одинокая женщина. Одинокая! — подсознание вырвало главное из перечисленного. И стало проще.
— Я знаю, о ком ты мечтаешь, — мягко сказала Елена.
— Если ты о Кулике, то можешь взять его себе, — скривилась Варвара.
— Скажешь тоже, Кулик. Он подкатывал ко мне, но я его отшила. Обломала его настрой, — усмехнулась Елена. — Не мужик, а напыщенный гусь.
На мост подъехала еще одна машина, из которой появился Кулик. Он мельком оценил обстановку и сунулся к Митрохину за разъяснениями. Со стороны казалось, что полковник испугался и спрятался за машину.
— Нет, не о таком герое девушки мечтают, — с издевкой прокомментировала Елена.
Варвара одобрительно кивнула. Петелина почувствовала, что контакт налаживается, и принялась развивать благодатную тему.
— Помню себя в твои годы и раньше. Подруги с парнями, а я все мечтаю, — закатив глаза, сказала она. — Хотелось, чтобы отношения были простыми и в то же время не скучными. Чтобы он думал, что я очень красивая, и с гордостью сообщал всем, что я его девушка. Чтобы он шептал: я люблю тебя, а я могла промолчать, но так чтобы он понял, что я тоже люблю его. И чтобы меня мучили вопросы, и мы с легкостью находили ответы, когда вместе.
— Вместе, — эхом повторила Варвара.
Елена сделала шаг вперед и задорно улыбнулась:
— А еще я позволяла бы ему любоваться своей фигурой, когда он шел сзади. И даже согласилась бы помыть его машину, одев красную майку и обтягивающие шорты, жутко прогибаясь и виляя попой, чтобы он дотронулся. Я бы облила его водой, и мы бы смеялись.
Варвара заслушалась и удивилась:
— Откуда ты знаешь?