— Думаю, что знает, но не скажет.
— А тебе зачем? — прямо спросил дядя.
— Две семьи на одну зарплату содержать трудно, — туманно ответил Марат. — А тот содержал. Значит, помимо зарплаты что-то имел.
— Чиновники не бедствуют, — подтвердил бывший полицейский. — Ни тогда, ни сейчас. Некоторых, правда, прижимают, тех, что не делятся.
Валеев нахмурился, призадумался, затем вскинул бровь:
— А кто пристроил Ульяну Тимофееву на стекольный завод?
— Думаешь, любовник?
— Чиновнику из области достаточно одного звонка директору завода.
— А голова у тебя варит, — похвалил дядя.
— Узнаете?
— Давно это было, но попробую навести справки. Есть у меня в Гусе хорошие знакомые из бывших оперов.
— Спасибо, дядя Камиль. И за чак-чак тете Розе, спасибо.
— Я ей передам, а меня заранее не благодари. Позвоню, если что-то проклюнется.
37
Валеев обогнул на машине Золотые ворота, которые помнил по школьному учебнику истории, проехал по старинной улице. Слева остались Торговые Ряды, а справа, за краснокирпичным зданием, похожим на сказочный терем, появилась площадь с белокаменным монументом в виде трехгранной усеченной пирамиды. Он увидел «тойоту» Петелиной с гербовой табличкой «Следственный комитет» под лобовым стеклом, и припарковался рядом под запрещающим знаком, надеясь, что охранная табличка распространит свое влияние и на его машину.
Прямая аллея открывала вид на золотые купола Успенского собора и высокую колокольню с островерхим шпилем. Валеев свернул направо в парк, миновал памятник Андрею Рублеву, и дорожка вывела его на смотровую площадку на крутом холме. В центре на монументе возвышался всадник на коне, держащий знамя.
«Князь Владимир», — прочел Марат и убедился, что он месте. Здесь ему Елена назначила встречу.
Несмотря на ненастную погоду и позднее время на смотровой площадке фотографировались туристы. Марат нашел Елену чуть в стороне у металлической ограды. Рядом с ней находился худой мужчина и что-то ей с жаром объяснял.
— Как вы сказали, биполярное аффективное расстройство? — переспросила Петелина собеседника.
— С таким диагнозом нельзя служить в полиции. Холодов, как врач, ее покрывал, купировал симптомы сильнодействующими препаратами.
Елена задумалась, что-то вспоминая, и пробормотала:
— Теперь я понимаю, что с ней творится. — Она увидела подошедшего Марата и представила мужчин друг другу. — Капитан Валеев из Москвы. А это судмедэксперт Токаев. Вы оба в курсе, что Живорез еще не пойман.
Марат смерил Токаева недобрым взглядом, как всякого нового мужчину, который оказывался рядом с его женщиной. В ответ получил зеркальный укол черных глаз. Мужчины пожали руки, судмедэксперт позволил оперативнику продемонстрировать свою силу, но напоследок буквально на мгновение стиснул ладонь Марата — проявил характер.
— Мне пора, я рассказал все, что знаю, — заторопился Токаев, прощаясь с Петелиной.
Когда он ушел, Марат, глядя ему вслед, заметил:
— С виду худой, но жилистый, неуступчивый.
— Наверное, занимался борьбой, как все мальчишки на Кавказе. Единоборства накладывают отпечаток на характер.
Марат посмотрел на панораму, открывающуюся со смотровой площадки — старый город на высоком берегу реки, а на другой стороне темный лес, уходящий за горизонт. Когда-то оттуда приходили враги, об их подходе предупреждали дозорные, и с ними бились всем миром. Сейчас враги тайные, с высокой башни их не увидишь, они прячутся, приходится долго разыскивать их, прежде чем дело дойдет до схватки.
— Интересное место ты выбрала, — промолвил Марат.
Они оба смотрели вдаль, облокотившись на ограду.