– Я программирую пиропатрон на это условие и прикрепляю его к силовому тросу лифта. Добраться до троса нетрудно, шахту лифта огораживает только сетка. Я подготавливаю «сюрприз» за пару часов до прихода Масловой, а далее весь вечер тяну пиво в баре в компании кучи свидетелей.
– Значит, взрывное устройство сработало автоматически, как только после шести вечера дверь лифта открылась на девятом этаже?
– Согласитесь – это гениально!
– Вместе со Светой Масловой, которой ты собирался мстить, был ее маленький сынишка. И ты об этом знал!
– Лес рубят – щепки летят.
– Люди не лес, Белов, а дети не щепки.
– Да наплевать мне на вашу мораль! Я должен был отомстить и поступил правильно! Я рискнул и почти выиграл!
– Риск на то и риск, чтобы не всегда приводить к успеху.
– А вы… Вы тоже рискнули. Я мог вас сегодня убить.
– Это была вынужденная мера. Нам нужны были железные доказательства твоей вины. И немедленно. Пришлось разыграть ссору, чтобы заманить тебя в ловушку. Кстати, тогда я еще не знала, что Бумеранг – это ты.
– Стерва! – процедил Белов.
«Слово “Петля” мне как-то больше нравится, – подумала следователь. – Но что поделать, издержки профессии».
На сегодня Елена узнала всё, что планировала, остался последний вопрос:
– Белов, ты назвал себя Бумерангом. Почему?
– Зло должно возвращаться и карать тех, кто его породил!
– Должно возвращаться?.. Твой бумеранг к тебе же и вернулся. Если из-за твоих проблем расплачиваются невинные люди, то чем ты лучше своих обидчиков?
68
В оперативном офисе жужжала кофе-машина и пахло только что сваренным кофе. За столом сидели Юрий Григорьевич Харченко и Елена Петелина. Валеев выполнял функции бармена, периодически наполняя маленькие чашки крепким напитком. Майоров контролировал Прохина, за стеклянной перегородкой писавшего чистосердечное признание.
– Лена, ты уверена, что Богданов сам к нам придет. А если он что-то почувствовал и ударился в бега? Не лучше ли было послать за ним твоих ребят? – Харченко кивнул на оперативников. – По старинке оно надежнее.
– Вот и проверим, Юрий Григорьевич, разбираюсь ли я в людях. Ту ли наживку я ему закинула.
– О чем ты?
– Я сообщила Богданову, что найдены его деньги и он может их получить.
– Неужели поверит? Сомнительно.
– Скоро узнаем.
– Ладно, вернемся к нашим баранам. – Харченко озабоченно нахмурил седые брови. – Расследуя одно дело, ты раскрыла сразу два преступления: гибель заложницы и махинации с квартирами. Предстоит большая работа.
– По второму делу фигурирует Грищук. Я бы не хотела…
– К этому я и веду. Чтобы адвокаты не притянули за уши личную обиду и конфликт интересов, я поручу дело «Билдинг-треста» другому следователю, который не пересекался с Грищуком. Вот дождемся чистосердечного и…
Харченко кивнул подбородком на стеклянную перегородку, за которой уже более часа писал свое признание Прохин. Полковник обратился к Майорову:
– Как он?
– Всё путем. Строчит, как автомат. В каждом абзаце упоминаются Богданов и крупные суммы!