– Им от нас нужно только одно.
– Достали! Каждую ночь корячишься, а все деньги уходят на квартиру и сутенеру. Да еще красивый прикид нужен. Старперов без фирменного белья и чулочков не возбудишь.
– Противно. Я бы только и думала о том, как бы избавиться от этой кабалы.
– Вот я и придумала. Когда старый Кильп попросил украсть у генерала конверт с марками, я смекнула, что из-за копеек он мараться не станет. Это был шанс начать новую жизнь! А чтобы меня не искали, я решила исчезнуть.
– Стать Лизой Малышко?
– Тут одно к одному. Лизка решила мне подарок сделать. Нашла моего папашу. А мне он на фиг не нужен! Я ей так и сказала, тебе надо – ты и бери! Она смоталась к нему под моим именем. А потом он в Москву намылился. И я решилась.
– От отчаяния, я понимаю, – поддержала девушку следователь.
– Лизка встретила его возле дома и хотела меня представить. Сюрприз, типа. Я предложила выпить для храбрости, к тому же мы собирались помянуть Стелу.
– Стела сама с крыши упала? – уточнила Петелина, избегая слов «смерть» и «самоубийство».
– Сама. Впечатлительная дуреха была, как и Лизка. Я еще подумала, что Лиза тоже когда-нибудь этим кончит. Ну и…
– Вы сели, выпили, ты наклонилась и…
– Это легко получилось. Я говорю: у меня другой сюрприз. Дернула ее ноги вверх, и Лиза свалилась… Ей не нравилась такая жизнь!
– Конечно, – скрепя сердце, согласилась следователь, облегчая девушке признание.
– Дальше было как вы сказали. Этот маразматик опознал ее как Катю Гребенкину, а я взяла паспорт Лизы. По нашим детским фотографиям фиг нас узнаешь. Мы же тогда не красились и не завивались, пигалицами были. Да и паспорт пора менять. Я собиралась получить новый документ со своей фоткой. – Катя помолчала, а затем спросила: – Что мне теперь будет?
– Ну, есть смягчающие обстоятельства. Сейчас оформим чистосердечное признание. Получишь по минимуму. Судьи у нас в основном женщины. Они учтут твою нелегкую судьбу.
– А марки… Разве они поддельные? Кильп же требовал, чтобы я их ему принесла. А потом искал меня.
– Тармо Кильп уже арестован.
– Да?
– Он мошенник. Расплачивался редкими марками за ворованные квартиры. Два раза дал настоящие, а на третий, когда очередь дошла до самых дорогих экземпляров, подсунул копии, которые ему изготовили в Китае. Хотел обмануть генерала, но при сбыте фальшивка обнаружилась бы. А у генерала сын, как бандит отмороженный. Если бы он нашел Кильпа, тому бы не поздоровилось. И мошенник разработал план. Ты должна была принести ему марки в бар, и они бы «случайно» сгорели. При свидетелях. Кильп представил бы дело так, будто ты по собственной инициативе украла марки и хотела их продать.
– Сука последняя! Как и все мужики.
– Он получит свое. Пиши признание. Я подумаю, что можно для тебя сделать.
Оставшись в кабинете в одиночестве, Елена Петелина вернулась к протоколу допроса Тармо Кильпа. Прежнее имя «эстонца» – Александр Костромин – в документе не фигурировало. Это было главным условием откровенности опытного мошенника. Петелина не прогадала. Следователя продолжала будоражить шокирующая новость, которую ей поведал мошенник.
В девяносто пятом Сашка Кострома, облапошивший криминального авторитета Боярина, бежал из Петербурга в Таллинн. Он фиктивно женился, сменил имя и через несколько лет получил официальный паспорт гражданина Эстонии. С две тысячи десятого Кильп стал наведываться в Москву. Здесь крутились большие деньги и найти применение своему таланту мошеннику не составило труда. Он постарел, изменил имидж и был уверен, что его не узнают. Памятуя о крутых нравах «обиженных клиентов», Кильп арендовал на длительный срок две смежные квартиры и устроил между ними скрытый проход. Однажды это пригодилось.
Преступник сознался в мошенничествах с подставным складом, раскрыл хитрую схему хищений квартир для военнослужащих и готов был сдать высокопоставленных подельников, лишь бы остаться Тармо Кильпом.
– Не будем ворошить прошлое. Все думают, что Сашка Кострома покоится на дне Финского залива. Пусть так и будет, – уговаривал он следователя.
Елена не пошла бы на сделку, если бы не история с марками.
– Вы забыли о главном. – Петелина показала на редкие марки. – Откуда у вас часть коллекции Брикмана? Он и его жена убиты.
– Ладно. Я помогу вам раскрыть это убийство, – решился Кильп.
Он попросил кофе и стал рассказывать.
– Кидать крутого мордоворота, такого как Боярин, смертельно опасно, но это неописуемое удовольствие. А я его еще и тростью-финкой пырнул. После такого фортеля только и остается – ноги в руки и бежать! Путь в Эстонию у меня, конечно, был налажен. Но напоследок я решил провернуть в Питере выгодное дельце. Валентин Леонидович Брикман коллекционер-фанатик, а по основной профессии ювелир. В начале девяностых в Питер хлынуло турецкое рыжье. Брикман тоже стал приторговывать золотишком. Но неудачно. Я его крупно кинул, через подставного торгаша, а потом разрулил ситуацию. Брикман остался без денег, но живой. Неплохо для того времени. Растроганный еврей счел меня спасителем и показал свою коллекцию.