– Ты уверена?
– Я справлюсь. – решительный вид Петелиной подтверждал ее слова.
Харченко не стал спорить.
– А с моей матерью как поступишь?
– Она ваша мать. Делайте, что хотите.
Хмурое лицо Юрия Григорьевича посветлело.
– Спасибо, что осадила ее. Она каждый день несет пропаганду, а я решил не спорить. Мать все-таки. Ухожу в спальню и запираю дверь.
Петелина даже позавидовала:
– Хотела бы я также отгородиться.
Появилась Любовь Игоревна и на правах хозяйки постаралась затушить конфликт:
– Я чай заварила. Будете?
– Налейте нам с Ганной Миколаевной, – согласилась Елена.
За чаем Петелина постаралась выведать у матери Харченко подробности:
– Вы хорошая актриса, Ганна Миколаевна. Говорили убедительно. Я даже не заметила, как у меня забрали ключи. А вы знаете, кто это сделал?
– Не знаю.
– Вы видели, кто залез мне в карман? – уточнила вопрос следователь и подвинула женщине вазочку с конфетами.
– Не.
– Ваш сын описал этого человека?
– Виталя разве скаже. Вин офицер розвидки! – не без гордости ответила старая женщина и отправила в рот конфету. Почмокала губами: – Порошенковский «Рошен» краше.
Елену это задело:
– Ваш Виталя может убить моего мужа, пока вы конфеты жрете!
– Виталя не такой! – затрясла руками Ганна Миколаевна. Губы, испачканные шоколадом, твердили: – Виталя хороший, добрый. Вин кошку не обидит.
Елена решила уйти. В прихожей ее провожали Юрий Григорьевич и его отец. Старший Харченко извинялся:
– Ганна для сына старалась. В Украине про Россию только плохое говорят и пишут. В Польше тоже. Здесь поживем, мозги наладятся. Мы же еще Советский Союз помним.
Елена тоже застала советское время, но сейчас вспоминала лишь угрозы хорошего и доброго к кошкам подполковника ГУР Виталия Харченко.
Глава 52
Михаил Устинов ворвался в кабинет Петелиной в распахнутом лабораторном халате с взъерошенной копной на голове. Глаза его горели, а в руке он держал длинный нож.
– Миша, в чем дело? – Петелина непроизвольно загородилась ноутбуком.
– Я должен вам показать.
– Что?