Пока ошалевшая Ганна Миколаевна взирала на ту, что посмела ей возразить, Петелина подсунула женщине видео с избиением Валеева.
– Это мой муж. Он не военный, а полицейский! Он не стреляет по городам, а служит правопорядку. Он не русский, а татарин! А его истязают, унижают и требуют предательства! За что? За то что он из России, а значит – русский! Это не нацизм? Настоящий неонацизм! И пытают его украинские нацисты!
В наступившей тишине все отчетливо услышали жестокие удары кулаками, стон избиваемого и угрозы человека за кадром:
«В останний раз подивись на своего Валеева. Ему конец! Ты не выполнила условие. Из-за тебя он помрет. Медленной и мучительной смертью».
А потом семья Харченко увидела разъяренное лицо командира нацистов, изрыгающего проклятия:
«Ты меня бесишь! Ты бесполезная! Ты не хочешь, чтобы он жил! Валеев сдохнет, когда я захочу!»
Видео закончилось.
– Виталя, – промолвила Ганна Миколаевна и осела на диван.
Юрий Григорьевич отвел в сторону недоумевающую Елену и пояснил:
– Мой младший брат служит в ГУР Украины. На видео он.
– Ваш брат? – изумилась Петелина.
– Виталий Григорьевич Харченко, подполковник украинской разведки.
Петелина с минуту осмысливала ситуацию. Смертельный враг – родственник ее друга.
– Юрий Григорьевич, вы же можете с братом связаться. Вы обязаны позвонить и потребовать…
– Нет! – прервал Харченко. – Меня вызывали. Беседовали. Никаких контактов с братом. Теперь поняла? Из-за него меня и двигают на пенсию.
– Попробуйте, Юрий Григорьевич. Попросите обменять Валеева. Ради меня, – взмолилась Елена.
Харченко сжал ее плечи и затряс:
– Лена! Ты же видела, с кем имеешь дело. С тебя что-то требуют, будут требовать и с меня. Не поддавайся! Ничего не делай.
– Уже.
– Ты про квартиру, для которой ключи?
Подошел отец Харченко и показал Петелиной телефон супруги.
– В тот день Виталик прислал матери вашу фотографию. Потом звонил, сказал, что нужно сделать. Мать согласилась. ГУР использует всех, кто поддерживает Украину.
Петелина увидела свое фото перед зеркалом в зеленом пальто. Перевела взгляд на старика:
– Вы тоже помогаете сыну?
– Нет! Когда русские зашли я радовался: наконец Харьков будет с Россией. Но Ганна мечтает, чтобы Виталик стал генералом. А он еще подполковник. Это ж сколько надо такого натворить… – Григорий Александрович горестно покачал головой и заверил Петелину: – Больше Ганна ничего не сделает. Я прослежу. Простите ее.
Елена промолчала. Старший Харченко вернулся к жене и пригрозил:
– Без меня из дома ни шагу! Твой телефон я выключил, он будет у меня. Захочешь позвонить – только при мне!
Юрий Григорьевич напомнил Петелиной про квартиру на Фрунзенской:
– Надо доложить про съемную квартиру.
– Не надо.