Марат проверил снимки. Текст на бумаге не читался.
– Да что ж такое! – громко выругался он.
На шум из своей комнаты выбежала Настя, увидела маму, украдкой смахивающую слезинки:
– Мама, в чем дело? Валеев, что ты с ней сделал?
– Настя, сфотографируй меня, чтобы был виден текст и лицо.
– Что происходит?
– Снимай! И сохрани снимок для мамы.
Когда с завещанием было покончено, Марат принес рюкзак и стал запихивать в него вещи. Елена убедилась в неотвратимости мужского решения, вытерла слезы и вмешалась:
– Так ничего не влезет. Отойди. Я сама! И аптечку надо сформировать.
Сборы успокоили ее. Елена приготовила запоздалый ужин. Уже за полночь, сидя на кухне и подперев голову рукой, она смотрела, как ее мужчина ест. За последние дни Валеев сильно изменился, а она так и не разобралась, почему.
– Марат, ты убегаешь. От чего? Не от меня же?
– Лена, ты лучшая.
– Тогда что тебя гнетет?
– Я тут думал… За всё в жизни надо платить. И за ошибки тоже.
– Какие ошибки?
– Чем серьезнее ошибка, тем выше расплата.
– Там погибают. Расплата за что?
Марат нехотя признался:
– Неудачная встреча с осведомителем.
– С Беспалым?
– Неважно.
– Виктор Журихин мертв!
– И ничего не скажет, – выдохнул Валеев.
– А должен был? Марат, ну почему ты молчишь? Я же вижу, всё началось в тот вечер, когда напали на Петрова. Что тогда случилось? Расскажи.
– Пусть Петров расскажет.
– Опять двадцать пять! Ты с ним прилюдно разругался. Он угрожал отправить тебя в командировку…
– Вот я и еду. Сам! Чтобы не думали, что струсил. И тебе будет легче.
– Одной с ребенком?
– Для Саши есть бабушка. А в остальном… Я же вижу, что меня подозревают. Начну оправдываться, только хуже сделаю. Тебе будет проще вести следствие без меня.
– Тогда скажи, почему ты заменил куртку на новую? Где старая?