— Это не к тебе. Останься дома с Сашей, пока я не разберусь. Пусть Токарева привезет улики в нашу лабораторию.
Петелина убрала телефон и обратилась к психиатру:
— Анатолий Ильич, идемте в мой кабинет. Обсудим ваши рисунки.
Ермилов охотно пошел за следователем. Ему не терпелось выговориться:
— Это очень интересный случай. Я его сразу узнал.
— Кого? — на ходу спросила следователь.
— Задержанного.
Петелина вспомнила, что по ее просьбе психиатр беседовал с арестованным Булатниковым.
— Видели его раньше?
— Много раз, — подтвердил Ермилов.
Петелина удивилась и спросила:
— Что вы можете рассказать про Булатникова?
— Дело в том, что я знал его под другим именем.
Петелина уже распахнула дверь в кабинет, но от неожиданности обернулась:
— Каким еще другим именем?
Психиатр назвал фамилию и с профессиональным интересом наблюдал, как вытянулось лицо следователя.
Глава 50
В родном кабинете в любимом кресле Петелина обрела желанное равновесие. Она указала психиатру, чтобы он сел напротив, и попросила:
— Повторите.
— Сегодня я разговаривал с вашим подозреваемым, как с Алексеем Булатниковым, а ранее у себя в клинике, как с Павлом Земсковым.
— Как это может быть?
— Выживший ветеран живет за себя и за того парня, который не вернулся с войны.
Следователь мотнула головой, словно сбрасывая наваждение:
— Расскажите подробнее.
— Я лечил пациента от наркотиков, но это лишь видимая часть его болезни. Проблема глубже. Вы слышали об афганском синдроме?
— Я слышала, что врачи называют синдромом состояние, когда не могут поставить точный диагноз.
— Медицинский термин существует — посттравматическое стрессовое расстройство. Пэ-Тэ-Эс-Эр.
— Звучит, как автоматная очередь.
— И напрямую связано с ужасами боевых действий. На войне молодые неокрепшие организмы подвергаются мощному негативному воздействию на психику. Это не проходит для них бесследно.
— И в чем оно выражается?