Женское сердце взяло вверх над разумом. Елена подхватила сумочку и покинула кабинет.
На первом этаже ее окликнули:
— Елена Павловна, я к вам.
Она обернулась. Психиатр Ермилов шел к ней и говорил:
— Я сделал, как вы просили. И портреты описал, и с пациентом побеседовал.
Каким пациентом? О чем он говорит? Здесь камеры для заключенных, а не больничные палаты!
Раздражение следователя выплеснулось через слова:
— С портретами у вас не получилось. Жена Земскова должна быть старше!
— Мне кажется, я ее хорошо разглядел.
— Из-за такой самоуверенности свидетелей мы и топчемся на одном месте. Лебедевой за пятьдесят! — возмутилась Елена.
— Я бы дал меньше, но дело не в этом.
— Мне пора идти.
— Подождите! — Ермилов вцепился в руку следователя.
Психиатр был возбужден. В его глазах мерцали искры восторга на фоне темного тумана тревоги.
— Я должен рассказать. Это особый случай.
— Поговорим завтра. Мне некогда. — Петелина вырвала локоть из пальцев Ермилова.
— Но послушайте…
У Елены зазвонил телефон. Она выхватила трубку, увидела имя Марата и жестом остановила болтовню психиатра.
— Что? Что с Сашей?
— С ним все в порядке. С бабушкой тоже.
— А дым? Пожар?
— Дым был, а соседей не было. Пожарный вскрыли их дверь и обнаружили источник задымления.
— На плите что-то подгорело? Я зря устроила переполох и нам придется чинить дверь. — Елена нервно улыбнулась.
— Не зря. Пожар устроен преднамеренно.
— Каким образом?
— Использовали чайник с таймером отсрочки старта. По словам пожарных чайник был наполнен спиртом и легко воспламеняющимися материалами. Они взяли его на экспертизу.
— Поджог, — пробормотала Елена. — Кто?
— Мы соберем улики, — пообещал Марат.
— Соседка, похожая на Лебедеву, — задумчиво произнесла Петелина и неожиданно выпалила: — Нам надо поговорить.
— Мы и так разговариваем, — заметил Марат.