— Константин вошел, и телефон затренькал, Лера вызывала. У нее часы на столе были, как раз восемь показывали. Она пунктуальная, рецепт записывает и по минутам фиксирует, чтобы потом не ошибиться.
— И вы вместе с ней сделали это печенье?
— Да. Она у себя в Израиле, а я здесь. В девять часов отключилась, ей на работу надо было бежать. А мы с Константином сели чай пить с теплыми печеньями. Давайте и вы попробуйте.
Антонина Васильевна выставила на стол чашки и принялась наливать чай. Елена быстро сверилась в интернете — летом время в Израиле совпадало с московским.
— Получается, Антонов был у вас с восьми до девяти, — сделала заключение следователь.
— Костя выпил всего одну чашку, и ему пришло сообщение. Он спохватился и побежал. Работы, говорит, много. Клиент ждет.
Петелина помнила, что Антонов рассказывал про чаепитие с соседкой. Его слова подтвердились, время тоже, значит, у инженера алиби на момент похищения Панина. Можно было уходить, но словоохотливая учительница могла знать и про остальных жертв Панина. Если не Антонов, то кто-то другой мог организовать суд над педофилом.
— Вы часто видите Катю Антонову? Девочка с тех пор так и не оправилась? — поинтересовалась Елена.
— Бедняжка ужасный стресс пережила, и что-то у нее заклинило, будто загнало девочку в пещеру, из которой нет выхода. Родители что только не пробовали, ничего не помогло. Говорят, из сильного стресса может вывести такой же сильный стресс, но с обратным знаком.
— Это как? — не поняла Петелина.
— Кто бы знал, — пожала плечами пенсионерка, придвигая гостье вазочку. — Попробуйте мое печенье. Константин вчера за обе щеки уплетал.
Елена откусила рассыпчатое печенье, запила чаем, похвалила и то и другое. Она приехала в Митино не только для того, чтобы проверить алиби Антонова. В соседнем доме жила еще одна жертва педофила, Вероника Некрасова. Девочка была на три года старше Кати Антоновой, но наверняка ходила в ту же школу, поэтому Елена спросила:
— Я планирую поговорить с Вероникой Некрасовой. Вы помните ее?
— Кто же такое забудет. Девочка хотела покончить с собой, выбросилась из окна. И это в десять лет — кошмар! — Антонина Васильевна сокрушенно покачала головой.
У следователя не было возможности изучить в деталях обширное уголовное дело Панина, поэтому она попросила:
— Расскажите о ней.
Золотова подула на чай, сделала большой глоток и подняла взгляд.
— Не смотря на возраст, Вероника была вполне самостоятельной девочкой. Ее родители в Москве работали, рано уезжали, поздно возвращались, девочка целый день оставалась одна. Она и в бассейн этот проклятый сама на автобусе ездила. Никто не контролировал, когда она возвращалась и в каком настроении. У занятых родителей всего один вопрос: уроки сделала? Отсюда и проблемы.
Елена понимающе кивнула и промолвила:
— Хорошо, когда рядом есть бабушка.
— Рядом с Вероникой бабушки не было, а тренер был. Дети в ее возрасте, особенно девочки, полностью доверяют учителям. И Панин этим воспользовался. — Голос бывшей учительницы стал сухим и брезгливым: — Мерзкий извращенец сумел подчинить ее волю и уединялся с ней для своих гнусных занятий.
— Неоднократно, — припомнила следователь формулировку из уголовного дела.
— Вот это неоднократно и погубило Веронику.
— В каком смысле?
— Когда девочка призналась маме, что ее раздевал и трогал тренер, и это происходило не раз, та назвала ее шлюхой и наорала, словно ребенок во всем виноват. Вероника не выдержала и выпрыгнула с четвертого этажа. К счастью выжила, но стала сидячим инвалидом.
— Как семья пережила трагедию?
— Нет прежней семьи Некрасовых. Ее родители разругались и разошлись, у них новые семьи, а девочка… — Золотова вздохнула. — Вероника научилась быть самостоятельной, закончила школу экстерном и даже заочно учится в университете. Она сильная и могла бы остаться здоровой, но в критический момент ее не поддержали, а оттолкнули.
Елена допила чай, задумчиво повертела чашку в блюдце, спросила:
— Вероника по-прежнему не ходит?
— Увы.