Я зашла в свой номер, прислонилась к двери и шумно выдохнула. В груди всё горело. Душа рвалась наружу — прямо к нему. Но Александр лишь холодно пожелал мне спокойной ночи и скрылся за дверью своего номера, будто поставил стену между нами. Он весь день держал дистанцию — ровно, сдержанно, но так, что я всё равно чувствовала его дыхание где-то рядом. Его тень висела в воздухе даже тогда, когда его уже не было рядом.
Я ловила себя на глупых мыслях.
Мне не хватало его слов.“Вишенка”, “сладкая”...— раньше я отмахивалась от этих обращений, считала их легкомысленными. А теперь... теперь я отдала бы всё, чтобы услышать хотя бы одно. И, наверное, уже никогда.
Чтобы отвлечься, я включила телевизор — и, конечно же, на всех новостных каналах — мы.
Наш суд. Наше дело. А мистер Кинг сиял во всей красе, как будто выиграл не благодаря Уинтерсу, а потому что сам себе аплодировал. Я усмехнулась, натянула пижаму, сделала маску, налила себе немного вина и устроилась на диване. Где-то на фоне шептал телевизор, но мысли всё равно были о нём. Так я и задремала.
Резкий звук стекла вернул меня к реальности.
Что-то громко разбилось. Я подскочила. Звук шёл из соседнего номера. Его.
— Чёрт, — только и выдохнула я, уже неслась к нему в комнату.
Без стука распахнула дверь.
Комната была полутёмная, светил только торшер. Воздух стоял тяжёлый, будто в нём растворилась усталость. На полу — осколки графина, вода растеклась по паркету. А он...
Александр лежал на кровати, рука на лбу, глаза прикрыты.
Бледный, уставший, измученный. — Александр! — я подбежала к нему. — Что случилось?!
— Тесса?.. Что ты тут делаешь? — голос у него был хриплый, сиплый, совсем не тот властный тон, которым он обычно бросает приказы.
— Я услышала шум. Ты в порядке? — я уже стояла рядом, не дожидаясь разрешения.
— Просто хотел налить себе воды. Не вышло. Ничего страшного.
Он попытался сесть — но по его лицу я сразу поняла: врёт.
— Не смеши меня, — перебила я. — Бледный как лист, губы сухие, взгляд мутный.
Он хотел возразить, но я уже наклонилась, аккуратно собирая осколки.
— Тесса, не надо… — начал он. — Не драматизируй, я сейчас сам...
— Так, Уинтерс, — отрезала я. — Успокойся. Мне не составит труда тебе помочь. И без твоего разрешения я всё равно сделаю то, что считаю нужным.
Он тяжело выдохнул, будто сдался.
— Ты упрямая женщина, — пробормотал он.
— А ты уже понял это не в первый раз, — ответила я, собирая последние осколки.
Я вытерла пол, проверила, не осталось ли стекла, и ощутила на себе его взгляд.
Густой, тёплый, прожигающий. Он смотрел так, будто впервые позволил себе не скрывать, насколько я ему нужна.
Я нашла новый графин, наполнила его водой, налила в бокал и подошла.
— Пей, — коротко сказала я, протягивая бокал.
Он убрал руку с лица, поднял глаза, и я едва не задохнулась от его взгляда.
Тусклый свет лампы высвечивал резкие линии лица, уставшие глаза, тень щетины. Бог устал. Но даже в таком состоянии он выглядел слишком красиво, чтобы на него было безопасно смотреть.
— Спасибо, Тесс, — тихо сказал он, принимая стакан.