— Какие ещё чувства? — я попыталась отшутиться, но голос прозвучал глухо.
Он улыбнулся — опасно, по-мужски уверенно.
— Те самые, Тесса. Которые ты ко мне испытываешь. Просто боишься признаться. Он чуть склонил голову. — И знай, что они взаимны. И это, чёрт возьми, так приятно — знать, что я тебе не безразличен. Особенно, когда эти чувства исходят от женщины, которая мне пришлась по вкусу.
Он облизнул губы — и от этого простого движения моё сердце будто сбилось с ритма.
Я почувствовала, как щеки вспыхнули.
Перед глазами вспыхнуло то воспоминание — я на его столе, он между моих ног, его дыхание, его руки. Тело само отреагировало: ноги невольно сомкнулись. Я почти физически почувствовала, как мышцы сами сжались, будто тело вспоминает каждое прикосновение.
Он это заметил.
Конечно заметил. Наслаждался этим. И улыбнулся шире — нагло, уверенно, с тем самым мужским превосходством, которое сводит с ума.
Я хотела отвести взгляд, спрятаться, но он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
Его губы были так близко, что дыхание смешалось с моим. Он не спешил. Дразнил. Проверял — потянусь ли я первая. И я хотела. О, как же хотела. Но удерживала себя из последних сил.
Он будто чувствовал эту борьбу и ещё сильнее наслаждался ею.
Наклонился к моей щеке, голос стал хриплым, низким, почти касался кожей — Изабелла — прошлое, Тесса. Ошибка, на которой я научился быть холодным. Он провёл кончиками пальцев по моим волосам. — Но с тобой… я снова чувствую. И это чертовски страшно. Я боюсь, как и ты. Но я хочу рискнуть. Хочу, чтобы это была ты.
Я застыла.
Ни вдоха, ни выдоха. Он говорил без пафоса, без игры — просто правду. И это было сильнее любых признаний.
Он скользнул губами к моему уху, и тело будто взорвалось от электричества.
— Не смей, — я положила ладонь ему на грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был неподвижен, как скала. — Я всё ещё злюсь на тебя, — прошептала я.
Я чувствовала, как он медленно наклоняется ко мне.
Его глаза — тьма и свет одновременно.
Он вдохнул аромат моих волос, провёл по ним ладонью, и его голос стал ниже, почти рычанием:
— Да какая уже разница… — он прикусил нижнюю губу, скользнув взглядом по моим губам. — Когда твои губы так близко к моим.
И, не дав мне и секунды, накрыл мои губы своими.
Не осторожно. Не медленно.
Поцелуй был не мягким — требовательным, почти властным.
Будто этот поцелуй был его последним шансом стереть всё, что было до — и начать заново.
В нём не было сомнений. Только притяжение, от которого кружилась голова. Он будто стирал все границы между нами, разрушал стены, за которыми я так упорно пряталась.
Мир вокруг исчез. Ни ресторана, ни музыки, ни света — только его губы, вкус вина и жар, что разгорался где-то глубоко внутри.
Он целовал меня, как будто боялся, что я растворюсь, исчезну из его рук. И, чёрт возьми, я не сопротивлялась.
Я ответила.
Сначала осторожно, будто пробуя запретное, а потом — со всей силой накопленной тоски и злости. Моя рука сама легла ему на грудь, чувствуя, как бешено колотится сердце. Второй рукой я обвила его шею, притянула ближе.
Он оторвался лишь на секунду, чтобы поймать мой взгляд.