Хочет упрямиться дальше, но знает: сопротивление бесполезно. И наконец кивает.
Дэвид открывает дверь. И в эту секунду я впервые за день чувствую, как дыхание сбивается.
Она рядом.
Тесса садится на сиденье рядом со мной, складывает руки на коленях, будто строит между нами стену. Смешная. Если бы она знала, как легко я умею рушить стены.
— Добрый вечер, мистер Уинтерс, — произносит она ровным голосом, не встречаясь со мной взглядом.
Я наклоняюсь ближе, позволяю себе тихую усмешку:
— Сейчас он стал намного добрее, Вишенка.
Только после этих слов она всё-таки поворачивает голову.
Её глаза цепляют мои, и в этот момент пространство словно сжимается. Нет машины, нет Дэвида за рулём, нет города. Есть только я и она. И эта невидимая искра, от которой горит воздух.
— Поехали, Дэвид, — сказал я, не отводя взгляда.
Машина мягко тронулась, но я продолжал смотреть только на неё.
И, чёрт возьми, ловил себя на мысли, что с каждой её попыткой держать дистанцию — я хочу её ещё сильнее.
Она сидела прямо, не давая себе расслабиться рядом со мной, будто любое неверное движение могло выдать её. Но я чувствовал — внутри она уже дрожит, как струна.
Я слегка наклонился, позволив голосу прозвучать ниже, тише, так, чтобы каждое слово проникало под кожу:
— Ну что, Вишенка?.. Поговорим?
Глава 31. «Упрямое сердце»
-- ~ Александр ~ —-
— Ну что, Вишенка?.. Поговорим? — произнёс я тихо, не сводя с неё взгляда. Она медленно повернула голову в мою сторону.
В её глазах — усталость, смешанная с упрямством. Улыбаться она явно не собиралась— А если я не хочу? — её голос был ровным, но пальцы, нервно теребящие подол юбки, выдавали всё. Я усмехнулся. — Тогда придётся хотеть. Она тяжело выдохнула, будто собираясь с силами. — Александр, я не из тех женщин, которых можно заставить силой. Если вы пытаетесь играть со мной в свои игры — зря. Я слегка наклонился ближе. Запах её духов ударил в голову. Сладкий, дерзкий. Чёрт, как же я по ней скучал. — Игры? Ты правда думаешь, что для меня всё это игра? — А разве нет? — её голос дрогнул, но она упрямо держала подбородок высоко. — Слишком быстро. Слишком резко. Я не хочу быть разменной монетой в вашей войне с прошлым. Внутри меня что-то кольнуло. Она попала в самую точку. Изабелла. Чёртова тень, которая всё ещё висела над нами. Я отвёл взгляд в окно, на секунду давая себе время взять себя в руки. — Ты серьёзно думаешь, что я трачу на это нервы ради мести? — голос мой стал жёстким, стальным. — Поверь, если бы я хотел отомстить, сделал бы это давно. И куда грязнее. Она молчала, вглядываясь в меня, будто пыталась вычитать правду между строк. — Тогда чего вы хотите? — спросила наконец, почти шёпотом. Я снова посмотрел прямо в её глаза. И сказал то, что разрывалось во мне все эти дни — Тебя. Она замерла, словно на секунду перестала дышать. А я сидел и понимал — назад пути нет. Тесса сжала губы, будто пытаясь что-то сказать, но слова застряли у неё в горле. Тишина внутри машины становилась вязкой, давящей, каждый её вдох я слышал слишком отчётливо.
— Меня? — наконец прошептала она, и в её голосе слышалось больше недоверия, чем удивления. — А если я не хочу быть твоей?
Я усмехнулся краем губ, хотя внутри всё болезненно дёрнулось.
— Тогда это будет самая жестокая ложь, какую ты когда-либо сказала, Вишенка.
Она резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнуло то самое упрямство, что всегда выводило меня из равновесия.
— Почему ты так уверен? Почему думаешь, что всё должно быть так, как хочешь именно ты?
Я придвинулся ближе, так что между нами остались считанные сантиметры.
— Потому что я слышу, как сбивается твой пульс. Потому что каждый раз, когда ты пытаешься оттолкнуть меня словами, твоё тело выдаёт тебя с головой. Её дыхание стало прерывистым. Она хотела возразить — я видел, как подрагивают её губы, — но вместо этого только зажмурилась и отвернулась к окну.
— Александр… — выдохнула она. — Всё это слишком. Я не хочу потерять себя в тебе.
Я сжал кулаки, чтобы не протянуть руку и не заставить её снова смотреть на меня.
— Потерять себя? — тихо повторил я. — А если рядом со мной ты, наоборот, впервые найдёшь себя?
Она замерла, её плечи чуть заметно дёрнулись. Молчала долго. Слишком долго.