Сорок третий 7: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Города будут жить на то, что заработали, — сказал Ардор. — Единая норма расходов на каждую административную единицу. Уезд, город, порт, район — неважно, как вы это назовёте. Собрали налоги и сборы — получили расходы. Не собрали — сокращаете аппетиты. Шардал не будет оплачивать привычку местных комитетов жить шире собственного кармана.

— А если у них разрушены дороги?

— Восстанавливают. Под контролем военных инженеров. Рабочими командами, местными средствами, трудовой повинностью, поставками из собственных складов. Если дорогу разрушили бандиты, бандитов убирает армия. Если деньги на дорогу украл комитет, комитет идёт работать указателями ветра. Если подрядчик взял оплату и сбежал, его находят егеря и отправляют туда же на площадь. Дорога после этого обычно строится намного быстрее.

Зальт впервые вмешался:

— Вы хотели моего возвращения. Так вот, я возвращаюсь не как добрый дедушка с мешком золота. Если решение короля состоится, я войду туда как адмирал-губернатор Шардала. С ревизорами, военными комендантами, егерями и правом спрашивать за каждый мешок зерна и вешать за его отсутствие. Кто надеялся на старый герб без новой власти, ошибся дверью.

Для делегатов его голос оказался тяжелее голоса Ардора. Ардор был чужой силой. Зальт — старой машиной, вдруг получившей шардальскую армию, флот и егерей.

Меш тихо спросил:

— Ваше Светлость, вы действительно готовы войти туда под шардальской короной?

— Да.

— Не как правитель восстановленной Великой Зальты?

— Восстановленной Великой Зальты больше нет и не будет. Она кончилась пятьдесят лет назад. Есть земля, доведённая до гражданской войны. Есть люди, которых ещё можно спасти. Есть старое имя моего дома, которое вы вчера пытались использовать как кочергу для своего пожара. Теперь оно будет использоваться иначе.

Верро медленно кивнул, словно услышал то, что боялся услышать, но всё же считал правдой.

Юрист перешёл к следующему разделу.

— Все вооружённые формирования на территории будущей области в установленный срок обязаны сложить оружие, принести присягу короне Шардала и войти в утверждённые части под командованием шардальских офицеров. Отказ признаётся мятежом.

— Их будет много, — сказал Верро.

— Значит, у егерей будет работа, — ответил Ардор.

Меш поморщился.

— Вы говорите так, словно речь о чистке леса.

— Частично так и есть. Только вместо сухостоя — банды, полевые советы, самозваные батальоны и люди, которые привыкли держать власть винтовкой и печатью. Обычная армия возьмёт дороги, склады, порты и города. Егеря займутся теми, кто решит, что горы, леса или трущобы дают право не признавать корону.

Плотный сдавленно спросил:

— А политические деятели?

— Если без крови и воровства — проверка, присяга, запрет на должности или работа под надзором, — сказал Ардор. — Если кровь, грабёж, поджоги, продажа оружия, украденное зерно, расправы без суда — военно-полевой суд и расстрел. Доказанное воровство во время войны — виселица. Убийства, мятеж с оружием, сожжённые госпитали — расстрел. Не потому, что Шардалу хочется жестокости, а потому что страна, где за мешок украденного хлеба погибает квартал, не лечится мягкими выговорами.

В комнате стало тихо.

Ардор посмотрел на Меша.

— Сейчас вы размышляете, как это будет выглядеть в истории. Я помогу. Если подпишете, одни назовут вас предателями, другие — людьми, которые вовремя поняли, что республика уже сдохла, а народ ещё можно вытащить. Если не подпишете, через месяц вас могут повесить свои же, через два — расстрелять чужие, через три — забыть все, кроме тех матерей, чьи дети сгорели в госпитале, пока вы берегли слово «суверенитет». Выбирайте, какая память вам больше нравится.

Меш побелел.

— Вы не оставляете нам выхода.

— Оставляю. Просто второй выход ведёт в вашу страну такой, какая она есть сейчас. С бандами, голодом, горящими больницами и комитетами, которые всё ещё ищут виноватого богаче себя. Вы свободные люди. Можете вернуться туда с красивой бумажкой о независимости. Но подпишите, что понимаете последствия, чтобы у нас было что-то для суда истории.

Он взял отказной лист и положил рядом с обращением.

Два документа лежали перед делегатами как две двери. Одна унижала. Вторая убивала.