Белый фургон, набирая скорость, трясется по дороге между знакомых с детства каменных оград. Шоссе осталось позади, мы едем по сельской местности. Я украдкой держусь за поручень над дверцей. Каждый ухаб отдается болью в моей и без того измученной спине. Дорога становится все уже, но Оронцо не намерен отказываться от своего стиля вождения в темпе «Полета валькирий». Сегодня на нем ярко-оранжевая футболка с короткими рукавами, в которой он похож на старшеклассника. Я стараюсь улыбаться, но такая езда — испытание для позвоночника.
Местность за окном кажется меньше, чем в моих воспоминаниях, но при этом более чарующей. Невысокие ограды, трулли без адресных табличек, ухоженные сады стали крошечными, и кажется, будто из окон вот-вот появятся феи и гномы. С каждым поворотом дороги усиливается ощущение, что мы углубляемся в сказочную страну.
Грунтовка петляет между зарослями травы, кустарниками и одинокими сторожевыми опунциями. На поворотах все чаще попадаются нарисованные от руки указатели, ведущие к духовному центру.
GPS в телефоне внезапно пропадает, и вместе с ней наши ориентиры. Оронцо останавливает машину, закрывает глаза и зажимает уши ладонями.
— Пытаешься вспомнить? — спрашиваю я.
— Нет. Просто доверяюсь инстинкту.
Что ж… А я доверяю ему.
Сегодня — мое возвращение.
Я совсем к этому не готовилась и даже представить не могу, что меня ожидает.
Знаю лишь одно: внутри вдруг появилась легкость, и я словно парю, устремляясь навстречу судьбе.
— Это точно где-то здесь, — восклицает Оронцо, оглядываясь по сторонам.
— Нам сюда! — указываю я на поворот.
— Ну, что я тебе говорил, — откликается он, резко поворачивая руль.
Пока мы движемся по извилистой, заросшей травой колее, словно ведущей к какому-то секретному убежищу, меня охватывает легкое головокружение.
На последнем указателе видна поблекшая стрелка, повернутая налево, и надпись: WELCOME[19].
Ночные друзья, я на месте.
Оронцо резко тормозит, вздымая облако пыли, и мы оказываемся на парковке — открытой грунтовой площадке среди кустов. Мне хочется выскочить из машины и броситься вперед, но от волнения я застываю, не в силах пошевелиться. Можно лишь надеяться, что весь этот путь был не напрасен и не завершится провалом.
Ну же, Селена, ты дома. Все изменилось — и в то же время все осталось прежним.
Я здесь, мои боги-друзья! Здесь, где всем рады и где каждый найдет свое место. Сейчас я пойду по тропинке, встречу знакомые лица и наконец окажусь в безопасности.
Взбудораженная, я спешу вперед, но не успеваю сделать и нескольких шагов, как путь преграждают шлагбаум и огромный информационный щит.
— Здесь что, будет стройка? — спрашивает Оронцо, выглядывая из окошка.
— Какая стройка? — я замираю на несколько секунд, а потом реальность обрушивается на меня как удар молота: надпись «Строительство курорта “Сердце Апулии в оливковой роще” начнется в ближайшее время» вспыхивает в моей голове плакатно-алыми буквами.
Курорт «Сердце Апулии в оливковой роще»?! До меня с трудом доходит смысл прочитанного. Пытаюсь вникнуть в детали: даты, разрешения местных властей, логотипы спонсоров, имена архитекторов, проектировщиков, инженеров, названия компаний, источники финансирования, шестизначные суммы… Я пинаю камень. Он отлетает в столб. Ни слова о том, что было здесь раньше. Ни единого упоминания об ашраме. Сомневаюсь, что курорт и духовное место могут ужиться рядом, но надежда умирает последней.
И вдруг я замечаю на столбе объявление:
— Что-то не так? — спрашивает Оронцо, подходя ближе. Прочитав надпись на информационном щите, он с досадой восклицает: — Святой Оронцо! Я знаю этих людей. Уверен, они подделали документы, чтобы прибрать к рукам и этот клочок земли. Им все мало — мечтают превратить нашу Апулию в дорогущий луна-парк.
Подтверждением тому служат компьютерные изображения: пейзажный бассейн, бунгало, шатровые навесы на идеально подстриженном английском газоне… Роскошное, безупречное пространство, которое можно встроить куда угодно, как конструктор.
Я пытаюсь заглянуть за шлагбаум, но ничего не вижу: все огорожено и затянуто оранжевыми пластиковыми сетками. Представляю себе разрушенный, занесенный песком храм, Ганешу с отколотым хоботом… И начинаю рыдать. Оронцо вздыхает, явно не зная, чем меня утешить. Мне не хочется ставить его в неловкое положение.
— Поехали, — говорю я, вытирая слезы. — Поехали, Оронцо. Спасибо.
Он открывает для меня дверцу машины, и в его взгляде я читаю растерянность. Мне хочется как-то его утешить. Устроившись на сиденье, я нахожу в сумке купленный для него билет моментальной лотереи. Эти поиски возвращают меня в прошлое — и я опять разражаюсь рыданиями.
— Давай, ну же, — уговаривает Оронцо. — А вдруг нам наконец повезет? У меня еще осталась твоя монета.
[19] Добро пожаловать (англ.).