— Это мне?
Немного повозившись с замком, Данте открывает дверь и выбирается наружу. Он снимает кепку и хлопает ей о колено, выбивая пыль.
— До Германии на ней не доедешь, но по деревне передвигаться можно. Лучше, чем на осле, в любом случае.
Тут, как по заказу, мы слышим громкий рев. Я вздрагиваю.
— Ну вот. — Данте снова натягивает кепку. — Вергилий нас услышал.
— Вергилий? — удивленно спрашиваю я.
Мы выходим на задний двор. На большом огороженном поле стоит вчерашний ослик. Он снова оглушительно ревет, и Оронцо, все еще говорящий по телефону, отходит подальше.
— Вергилий, — зовет Данте, достает из ведра морковку и сует ее ослику под нос.
Вергилий с удовольствием начинает жевать.
«Пожалуйста, не реви больше», — мысленно прошу я.
— Он не может ужиться с другими ослами, так что ему одиноко, — фыркает Данте. — К тому же он терпеть не может машины и запах мастерской.
— И у тебя жизнь не сахар, — тихо шепчу я ослику, поглаживая его по морде.
— Ну как, возьмешь Uno? — Данте возвращается к прежней теме.
— Возьму конечно, — отвечаю я, хотя на второй взгляд машина выглядит еще большей развалюхой, чем на первый.
Но я собираюсь вечером поехать к Паоло. Хочу узнать, как он поживает, чем занимается и почему сказал «мы». Хочу расспросить его о Майе и Саверио, а может, и о себе настоящей — вдруг он знает, где искать, вдруг вспомнит, что так завораживало его во мне тогда. Потому что я представления не имею. Вдруг он сможет подсказать…
Я просовываю голову внутрь машины. Руль весь вытерт, серые чехлы сидений пропахли куревом. Коврики усыпаны ветками, пылью, мелкими камешками, пеплом и травой. На зеркале заднего вида болтается металлическое распятие и пожелтевший, заплесневелый ароматизатор «Елочка», давно утративший запах.
С другой стороны, мне же надо вернуться в девяностые — и Аманда для этого идеально подходит.
— Газуй, когда включаешь зажигание и немного перед тем, как заглушить мотор, чтоб она потом быстрее завелась, — инструктирует меня Данте. — Не полагайся на сцепление, переключай передачи заранее…
— Осел, пожалуй, был бы надежнее.
Данте смеется — впервые с момента нашего знакомства.
— Приглашаю тебя на обед, — говорю я Оронцо, который уже закончил говорить по телефону.
— Готовить будешь ты?
— Не совсем.
— Уже любопытно.
— Припаркуемся у смотровой площадки, а дальше пойдем пешком.
— Тогда поеду вперед. — Он садится в фургон.
В облаке бензиновой гари мы выезжаем из мастерской — странная колонна из пыльного белого фургона и дребезжащего ржавого красного Uno.
Только выжимая педаль газа, при этом почти не чувствуя отдачи, я вспоминаю: до деревни нужно ехать в гору, подъем длинный и довольно крутой. Справлюсь ли я вообще?
15