— Я — русская. Это вон они, — она кивнула в сторону младших, — немцы наполовину.
Тут уж я вмешался.
— Дочь моя, а хочешь, я лишу тебя титула прусской принцессы?
— Ну, титула русской Великой Княжны меня лишить нельзя.
— Проверим?
— Нет. Ладно, пап, мам, простите. В конце концов, быть прусской принцессой лучше, чем быть полячкой.
Тут уж насторожилась Лена:
— Это ты кого имеешь в виду?
Но, наша распрекрасная Машенька вовремя прикусила свой острый язычок.
— Да так, никого.
— Смотри мне! Накажу и оставлю без сладкого, а то много себе позволять стала!
Дочь шмыгнула носом.
— Я уже извинилась. Я могу идти на урок?
— Иди уж, вредина.
Принимаю коляску с Юрой, а Лена кивает фрейлине и подчёркнуто переходит на немецкий:
— Katarina Amalia, Sie können Prinzessin Maria zum Unterricht mitnehmen. Stellen Sie sicher, dass sie sich fleißig benimmt.
Та сделала реверанс.
— Ich höre zu, Eure Kaiserliche Majestät. Alleswird genauausgeführt.
В том, что Катарина проследит, чтобы наша высокородная дочь не позорила родителей, я не сомневался. Лена тоже:
— Danke, Gräfin.
Графиня кивнула принцессе:
— Eure kaiserliche Hoheit, bitte folgen Sie mir.
Маша сделала хмуро-невинное лицо и демонстративно кротко произнесла.
— Gut.
Обе присели перед нами в реверансе и удалились по аллее.
Задумчиво смотрю им вслед:
— И кто ей сказал про «полячку»? Она же не сама это придумала.
Елена усмехнулась.
— Ну, уж точно не Шиллер. Если об этом болтает весь высший свет, то и их дети знают о ком речь. А Мария не сидит в четырёх стенах, и она не одна на уроках. Они общаются. Так что…
— Кто из нас с ней поговорит?