Революция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я сама поговорю. По-женски. Тебе не нужно вмешиваться в это дело.

— Хорошо, любимая.

«Полячкой» за глаза весь высший свет называл Анну, жену Михаила. А учитывая отношение к полякам что у русских, что у немцев, что у шведов, такое прозвище носило весьма уничижительный и даже оскорбительный характер. Ну, и что, что она русская и предки её Рюриковичи? Была подданной польской короны? Значит, полячка.

Конечно, и Михаил, и сама Анна знали об этом презрительном прозвище, но, что они могли поделать? Ведь даже ужасный и суровый «Закон об оскорблении 'Величия» не избавлял меня самого и всю мою Династию от упоминаний в суе, что мы — немцы. В Пруссии это был безусловный плюс. Да и в Швеции тоже. А вот в России — далеко не всегда. Но, одно дело немцы, а другое поляки. Извечный враг.

— Я разговаривала как-то об этом с Анной.

— И что она?

— Грустно улыбается. Говорит, что знала об этом до того, как выходила замуж. Так что ничего нового для неё не случилось. Ожидаемо. Хотя неприятно.

Я промолчал. Надеюсь Маша не брякнет ничего такого. Да и вообще. На уроке их с десяток девочек самых голубых кровей. Уверен, что за глаза они именуют саму Марию «внучка рабыни». Двор — жесток, а дети ещё не научились скрывать свои мысли и льстиво улыбаться, держа нож за спиной.

— Получил письмо от Гёте.

— Любопытно. И что он? Всё ещё в своём Веймаре?

Киваю.

— Пока — да. Но, ищет место. Собрался в Италию. Заявил, что служба его герцогу Саксен-Веймарскому Карлу Августу окончена и он покидает свои посты в Тайном совете при герцоге, а также в военной комиссии и комиссии по дорогам. Ну, и пост руководителя серебряных рудников в Ильменау.

Лена даже остановилась, удивлённо посмотрев на меня.

— Ого! Что так? Девять лет был на службе у герцога, а тут такое!

— Не знаю. Не всё можно доверить бумаге. Но, факт есть факт — письмо он мне написал.

Леночка даже усмехнулась.

— И рассказал о желании поехать в Италию и «ищет место»? Зная твою тягу привечать такую яркую немецкую публику, вроде Канта или Шиллера? Или Моцарта того же? Наверняка ждёт от тебя предложения, от которого, как ты выражаешься, он не сможет отказаться? Ты ведь не отдашь его итальянцам?

— Ну, он не только поэт и писатель. Он толковый руководитель, ценный советник, и учёный.

— Да, я читала его трактаты по ботанике, анатомии и цвету. Толково пишет. Совсем не легковесно.

Киваю.

— Да. И, потом, я же — немец на секундочку. Как я могу толкового немца отдать макаронникам?

Улыбка, столь любимая мной.

— О, да, любишь ты немцев собирать вокруг себя. И куда его? В Кёниг? Или такая корова, как ты любишь выражаться, нужна самому?

— Да, предложу ему место в Петербурге. И не только книги писать. Пусть России послужит. Кёнигу пока хватит и Канта. Тем более что тот не хочет пока переезжать. Хотя и с благодарностью принял известие об избрании его членом Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук. Но, пусть пока со своими идеями научного расизма поработает в Пруссии.

Мы с колясками покатили дальше по аллее парка.

— Но, Шиллер же согласился на переезд к нам?

— Любимая, а с чего бы ему было не соглашаться-то? У него были большие трудности с деньгами. Переезд в Россию и хорошо оплачиваемое место решают для него все вопросы.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. СМОЛЬНЫЙ СОБОР. 21 апреля 1785 года.

«Премудрость» — тянет дьякон.