— Следить за приборами является одной из обязанностей вахтенного штурмана маломерных судов, — произнес Аллан, оглянувшись при этом на Старого Шкипера, — тем более, что этих приборов не так уж много. Компас, барометр…
— Барометрический высотомер! — рявкнул гном, — запомни уже!
— … и твой главный инструмент, полётная карта. Смотришь на карту, смотришь за борт, сообщаешь пилоту правильный курс, — лейтенант внимательно посмотрел на меня и добавил, — говоришь, куда лететь.
— А если я не понимаю, куда лететь?
— Тогда вы оба делаете вид, что все идет как надо, — хохотнул Джон Сибрук, — старая морская традиция. Какая бы лютая хрень вокруг ни происходила, офицеры должны сохранять спокойствие и внушать своим видом уверенность в матросов и пассажиров, если таковые имеются на борту. Это, знаете ли, важный момент, уйти на дно с достоинством, а не визжа от ужаса.
— Мы же будем летать, а не плавать, — возразила я.
— Воздушный флот, мисс эльфйка, чтоб вы знали, многое перенял у морского. В том числе самые глупые традиции.
Попасть на отведенные пилоту и штурману места можно было двумя способами. Штатный заключался в протискивании через небольшой люк на левом борту — нормальные двери Грориссон делать отказался, заявив, что их вырезание напрочь нарушит структурную прочность корпуса и вообще займет слишком уж много бесценного времени. Однако сейчас, поглядев на мучения протискивающегося в этот лючок О’Шиннаха и послушав его комментарии, гном задумался, затем отдал указания своим помощникам. В два счета они сколотили что-то вроде лестницы со ступеньками, по которой забраться на катер могло даже существо в юбке.
— Что дальше?
— Ремень, — Аллан подсунул мне полоску кожи с широкой металлической пряжкой, — не слишком туго, но и не слишком свободно, чтобы не вывалиться при болтанке. — Справа в борту, выше локтя, наблюдательное окошко, проверь, как открывается.
— Никак, — честно доложила я, подергав задвижку, — слишком тугая.
— Значит, в список: «смазать или заменить».
— Готовы? — крикнул профессор снаружи?
— Нет!
Кажется, моего жалкого писка никто не услышал. Где-то под ногами стукнуло, забулькало, раздалось знакомое шипение горелки, затем добавились звуки паровой машины…
— Внимание, — лейтенант взялся на сверкающие никелем рукоятки, — задействую кейворитные решетки. Малый угол…
— Аллан…
— Что?
— Стена.
— Что стена?
— Приближается…
Катер медленно полз к стене. Кажется, даже не оторвавшись толком от земли, со стороны кормы снизу доносился какой-то странный скрежет.
— Отрыв! — лейтенант решительно двинул рукоятки вниз. Что-то заскрежетало, катер вздернул нос, а затем замковый двор, стены, схватившийся за шляпу профессор, скрестивший руки на груди Ори, замершая с платочком в руке Марилена и моя душа, все провалилось куда-то вниз.
— Курс на станцию!
— А?
Перегнувшись через подлокотник, Аллан постучал ногтем по стеклу компаса. Красно-синяя стрелка немедленно проснулась и начала суматошно крутиться, словно изображая свихнувшиеся часы.
— Разве так должно быть?
— Не совсем, — лейтенант стукнул по стеклу еще раз. Стрелка прекратила метаться по всему кругу и теперь дергалась лишь в левой верхней четверти, — должно быть, влияет вибрация от паровой машины и наведенный магнетизм. Я предполагал, Ори поставит компенсирующие магниты, но, похоже, придется составлять собственную таблицу деривации. Вообще, — задумчиво добавил Аллан, — я слышал, гномы придумали какой-то новый компас, который вообще не магнитит. Но пока его ставят лишь на новые броненосцы и то не на все. Надо будет спросить Ори…
— Ты не мог бы повторить все это еще раз, но для эльфа, а не гнома?
— Просто не обращая внимания. Сейчас, — лейтенант положил руку на рычаги, — я наклоню нос, а ты высматривай станцию. Дым от паровоза, если повезет. Водонапорную башню. Или хотя бы просто рельсы. Примерно в той стороне.