— Позже, на переговорах, Хеллен-Лаэр обменяли на часть графства Борк. Хороший обмен, в долине остались зола и могилы, а в Борке уцелели мэллорны. Пострадавшая, почти погибшая роща, но живая, и часть великих деревьев удалось возродить.
— И теперь это снова часть Великого Леса.
— Верно, — согласился Керуан. — Теперь. А тогда разум говорил одно, а память вопила совсем другое. Земля в долине, щедро политая кровью, с могилами друзей, как, как можно её отдать! А если можно — за что же мы сражались и умирали? Я понимал, что решение верное. И всё равно первое время ненавидел тех, кто подписал договор.
— А дальше?
— Дальше, — задумчиво повторил Керуан. — Пойдем, не стоит долго стоять на месте.
Под его шагами гравий почти не хрустел, а вот каждый мой шаг отдавался тихим хрусть-хрусть.
— Очень философский ответ, — пробормотала я и Керуан оглянулся на меня с веселым удивлением.
— Философа тебе стоит поискать где-то еще.
— Значит, убедительно притворяешься.
— Просто возраст и опыт, — ответил Керуан, — иногда это путают с мудростью.
— И всё же?
Мы снова остановились. На этот раз под кленом, только начавшим расставаться с листвой. Буйство красных оттенков, будто дерево решило сгореть без огня.
— Каждую осень, — эльф указал на клён, — множество листьев умирает, чтобы дерево жило дальше. И дерево живет. Но для отдельного листа есть лишь его личная трагедия.
Он развернулся ко мне, резко и по-прежнему почти без звука, и взял за руку. Чересчур личный жест, но вырываться не хотелось.
— Не дай боли выжечь себя изнутри. Не позволь чувству вины убедить тебя, будто ты обязана умереть следующей. А главное, помни, что ты не одна.
Очередной лист, крутясь, упал на плечо Керуана, и в этот раз он вложил его мне в ладонь.
— Эльфы не любят просить помощи. Опасное сочетание долгой жизни с хорошей памятью. Когда отчетливо помнишь, кто и как у тебя в детстве сломал игрушку или отобрал пирожное… просить о помощи в серьезном деле страшно. Даже у равных, а уж тем более у тех, кого полагал ниже себя. Мы отлично знаем, сколько рощ Великих Деревьев погибли лишь потому, что их правители много думали о своем величии, а не о выживании.
Лист оказался холодный, с тонкими прожилками. Очень красивый.
— Услышь нас кто сейчас, не поверит собственным ушам, — заметила я. — Эльф советует выбрать выживание вместо гордости. А как же: «лучше умереть стоя, чем жить на коленях»?
— Лучше выжить и победить! — слова Керуана прозвучали почти как выстрел. — И для этого стоит научиться брать и давать, не думая о цене. Уж точно не вымеряя на гномских весах каждую унцию одолжения.
— Том бы сказал, — пробормотала я, — что всё это слишком длинно, непонятно и вообще слишком по-эльфийски мудрёно. Лучше бы дали нормальную инструкцию.
— Какую?
Я попыталась улыбнуться. Получилось плохо, но получилось.
— Проверить котёл. Не закручивать маховики до упора. Не давать эльфийке думать слишком много. Всегда брать запасную цепь.
Керуан кивнул так серьёзно, словно это действительно была древняя мудрость.
— Хорошая инструкция.
Ветер прошёл по парку, поднял листья с дорожки, закружил их вокруг нас. На мгновение они стали похожи на маленькую стаю огненных птиц. А потом снова упали.
Эльф озабоченно взглянул на небо. Часть горизонта уже заслонили тяжёлые, темные облака.
— Стоит вернуться в дом, — произнес он, — приближается буря.