Все-таки даже лучшим из людей бесполезно говорить о реальных особенностях эльфийского зрения. С другой стороны… если подумать, едва уловимый металлический отблеск на горизонте мог означать как раз ту самую железную дорогу. А к ней, насколько я помнила рассказы местных, вела как раз тянущаяся через лес коричневая ленточка.
— Держись за вороной, — велела я, — она летит как раз в нужном направлении.
Лейтенант как-то странно глянул на меня.
— Две большие желтые кроны рядом на опушке леса. Чуть правее, вдоль дороги…
— Понял, — Аллан склонился к раструбу переговорной трубы, — Том, как там пропеллеры?
— Сейчас будет, — глухо булькнула трубка, — но если будешь давать сразу полный, держитесь там покрепче.
Куда именно Аллан передвинул рукоять сбоку от своего кресла, я не разглядела., но, вопреки предупреждению полугнома, катер начал двигаться медленно и плавно. По крайней мере, башня проплыла мимо вполне лениво, да и в сиденье, как при подъёме, меня не вжало. Хотя… к лесу мы приблизились быстрее, чем я ожидала и кроны деревьев уже не подползали, а вполне бодро ныряли под носовые «плавники».
— Высота? — я молчала и Аллан, верно распознав причину, ткнул пальцем в нужную стекляшку.
— Э-э… сто двадцать… нет, уже сто тридцать фунтов.
— Скорость?
— А это где?
— Показания лага, самый левый циферблат перед тобой.
— Там где стрелка прыгает? Мне кажется, её тоже страшно, — сообщила я, заработав еще один странный взгляд.
— Том, — откашлялся О’Шиннах в трубку, — как сядем, проверь счетчик лага. Похоже, он лагает, в смысле, пропускает обороты.
— Угу, запомню. Если тебе нужна скорость, то мы уже даем где-то за сорок. Это я так, глядя в иллюминатор.
— Ближе к пятидесяти, — поправил его Аллан. — Фейри, предупреди, когда до станции останется полторы мили.
— Уже меньше.
— Что?
— Миля триста, — я уже могла различить окна в домике смотрителя, пылившую по дороге телегу с кучей мешков и даже покосившуюся деревянную вывеску. — Мы быстро летим.
— Тогда держись.
Спасибо гномам, о ручках для держания они действительно позаботились, щедро прикрутив не меньше полудюжины. Самой удобной выглядела длинная, слегка изогнутая ручка под приборной панелью. Но стоило мне за неё схватиться, как она сдвинулась назад… вместе с длинным плоским ящичком.
К счастью, лейтенант не стал переворачивать катер, а просто накренил его, даже не очень экстремально. Мы описали широкую дугу вокруг станции, при этом телега с мешками замерла на рельсах, пока возница, открыв рот и потеряв шапку, наблюдал за нашим полётом. Впрочем, поезда на горизонте видно не было.
— Теперь летим вдоль железной дороги! — к шуму паровой машины и пропеллера добавился свист ветра и Аллану пришлось почти кричать, — говори, если будет уклоняться.
— Уже.
— Что?
— Уже уклоняешься! — крикнула я в ответ. — Левее. Рельсы прямо под нами, но дорога делает изгиб, а ты летишь прямо.
Катер снова накренился, на это раз еще и задирая нос вверх. За спиной что-то глухо громыхнуло, затем из трубы донеслось что-то неразборчивое на Старой речи, закончившееся отчетливым: «…и предупреждайте!». Аллан реплику проигнорировал, сосредоточившись на полёте и я последовала его примеру.
Теперь двойная стальная полоска тянулась правее катера. За ней изредка мелькали телеграфные столбы, спутанные черными нитями проводов, убранные поля, перелески, полосы кустарника и небольшие влажные лощины, где трава ещё оставалась темнее. Вот опять начался кусок леса и там…
— Аллан, ближе к деревьям ветер лучше. Держись ниже.
— Что значит «лучше»?