Двор наполнился уже знакомым шипением, гудением и рокочущим перестуком. Ори дернул рычаг и к шумам паровой машины добавился визг пропеллера. Затем звук ушёл ниже, воздух в трубе ожил. Первые нити дрогнули.
Это было почти красиво.
Нитки впереди, у носа легли назад ровно и послушно, словно трава под сильным ветром. Приклеенные вдоль бортов вытянулись, некоторые начали мелко дрожать. А вот сверху часть ниток прижало, а часть бешено заметалась из стороны в сторону. Несколько вообще закрутились в маленькие спирали, словно их крутил миниатюрный торнадо.
— Ага! — профессор разве что не прыгал от избытка чувств, — Ори, бегом сюда, посмотри! Вот здесь поток идет правильно, как надо… а вот срыв! Прибавь оборотов!
— Куда больше? — проворчал Ори, перекидывая рычаг, — Оно и так…
Что именно «и так», мы не услышали, потому что пропеллер взвыл особенно противно, а нити начали срываться — точь-в-точь как осенние листья от сильного порыва. Большинство летели прямиком в «пароконденсаторную установку», так и оставшуюся позади катера, но хватало и разлетавшихся по сторонам. Парочка прилипла к рукаву профессора, успевшего заслонить лицо. Тайлер не успел, поэтому нить приклеилась к его щеке, чуть ниже глаза.
— Туши!
Пропеллер еще раз обиженно взвыл и затих, уцелевшие нити бессильно обвисли.
— Клей слабый, — прикрутив вентиля горелки, заявил Грориссон, — я же предупреждал.
— Ничего ты не предупреждал! — буркнул Хэмвен.
— Значит, думал предупредить!
— Думай громче в следующий раз, — проворчал профессор, — тебя плохо слышно.
Тайлер тем временем подошёл к модели, пригнулся и с очень задумчивым видом провёл пальцем по месту, откуда сорвало несколько нитей. На светлом дереве остались тонкие блестящие следы клея, вытянутые, чуть размазанные назад, кое-где изогнутые дугой.
— Профессор… смотрите…
— Что еще?
— След, — Тайлер прокашлялся, — думаю, по нему тоже видно, что и как сдувало. Видите, где-то все напрочь унесло, тут вон завернуло, а тут ровная полоса…
— Интересное… наблюдение, — медленно произнес Хэмвен.
— Можно попробовать нанести слой чего-нибудь вязкого, — продолжил развивать свою мысль Тайлер, — не клея, а масла. Смешать еще с чем-то для пущей заметности. А потом посмотреть, что нарисуется.
Ори неторопливо развернулся к давешнему тазику из старой кирасы. По темной поверхности плавало несколько ниток, дохлая муха и непонято как залетевший во двор замка жёлтый кленовый лист.
— То есть, масло все-таки потребуется.
Я тоже посмотрела на тазик. Потом на профессора. Потом на Марилену.
— Только не жечь.
— Не жечь, — подтвердил Хэмвен, — просто намазать.
Почему-то спокойнее от этих слов мне не стало.
Грориссон опустил в масло палец, затем поднял его и позволил всем дружно пронаблюдать, как на кончике ногтя набухает капля, вытягивается и, наконец, срывается вниз.
— Слишком густое, — заключил он, — хорошо бы чем-то развести… но нечем.
— А если взять масло для подшипников? — предложил Тайлер, — у него менее вязкая консистенция.
— Оно слишком светлое, плохо будет видно следы.
— Можно добавить сажи!
— Только не из горящего масла, — быстро вставила я.