Наклонившись к шее жеребца, она что-то шепнула прямо в подставленное ухо, затем резко сдвинула колени. Ураган сорвался с места, резко, словно стрела из лука — вроде бы только разжал пальцы, а она уже унеслась вдаль, махнув напоследок перьями. Земля побежала назад, ветер ударил в лицо, высекая слезы из уголков глаз, взметнул гриву. Марилена не солгала, эти широкие плавные толчки воспринималась легче, чем рысь, войти в этот ритм получилось куда проще. Удар копыт о землю, толчков, вверх по ногам, по корпусу и через седло — мне. Мы летим по полю, как две огромные птицы, только крыльев нет, а впереди развевается хвост Урагана…
…мысль мелькнула и пропала, выбитая из головы очередным толчком, и я едва не выпала из седла, потянувшись за нею. Что-то важное… но потом, не сейчас.
— Скажи, здорово!
— Потом скажу, — пообещала я, пытаясь разобраться в сумбуре ощущений. Мы снова перешли на шаг, теперь уже двигаясь почти бок о бок. К привычным полевым ароматам добавился резкий запах конского пота. Даже осеннее аранийское солнце выглянуло из-за облаков, полюбоваться на двух полоумных дамочек.
— Раньше я часто ездила верхом, — призналась Марилена. — Дядя Вил на двенадцатилетние подарил чудесную каурую лошадку, на галопе она буквально летела, почти не касаясь земли, заборы в четыре фута брала почти без разбега. Я её сама расчесывала, ленты в гриву вплетала. Учитель говорил, мы могли бы взять призовое место в скачках на кубок Её Величества, но мама пришла в ужас и запретила. Потом покажу рисунки, там как бы я со стороны…
Несколько рисунков она мне уже показывала, так что представить я смогла без труда.
…скачешь на лошади, пригнувшись к шее, задорно смеясь и ветер треплет те самые вплетённые в гриву ленточки… ветер… ленточки…
— Давай назад в замок! Я придумала, как профессор и Ори смогут обойтись без дыма!
Профессор Хэмвен смотрел на меня, словно я предложила заменить котёл чайничком для заварки.
— Ленточки, значит… — медленно повторил он, — разноцветные.
— Понимаете, я подумала, если они развеваются на ветру…
— Да понял я, понял. Помолчите, мисс Грин, — развернувшись, профессор с очень задумчивым видом уставился на злосчастный корпус катера. — Теоретически… если движение лент будет соответствовать перемещению воздушных потоков около поверхности обдуваемого объекта.
— Их же к чему-то привязывать надо, — Ори Грориссон поставил на камень склепанный из старой кирасы тазик, в котором лениво плескалось нечто темное, издающее сладковато-химический запах. — Мы, конечно, можем дырок насверлить, но тогда часть потока в них пойдет… в общем, ерунда получится.
— Не надо сверлить, — отозвался откуда-то из-под катера Том. — Можно просто приклеить, но только не ленточки, а короткие нитки, ленточки точно сорвет.
— Нитки будет сложнее разглядеть, — возразил Ори, — и потом, где мы их возьмем? Да и клея у нас нет, придется ждать, пока вернется лейтенант на катере…
— Сварить крахмало-мучной клейстер, — высунулся из-под катера Тайлер, — проще простого. А нитки, думаю, можно из чего-нибудь надергать и нарезать. В этом замке уйма всякого старья.
— Например, из старых денниковых попон, — предложила Марилена, — я видела в конюшне целую кучу.
Спустя четверть часа треть замкового двора напоминала смесь портняжной мастерской со столярной. Притащив из арсенала пару железных шапок, Тайлер заварил в них клей «по старинному клановому рецепту», а сам занялся изготовлением кисточек из обрезков конских хвостов, деревяшек и полосок жести. Остальные занялись добыванием ниток длиной два дюйма.
— Мисс Грин, держите, пожалуйста, ровнее.
— Я держу ровно.
— Вы держите с истинно эльфийским представлением о прямой линии.
— Моя прямая линия учитывает несовершенство мира. Например, тот факт, что ваши два дюйма на самом деле ближе к трем.
Последний аргумент заставил профессора моргнуть, но придумать достойный контраргумент у него не вышло. Вместо этого Хэмвен сменил тему недовольного бурчания.
— А почему ткань зеленая? Мы же договорились взять красные и синие нити?
— Зелёный цвет всегда улучшает научную достоверность опыта. К тому же, — добавила я прежде, чем профессор успел возразить, — красная попона лежала в самом низу кучи, да и цвет у неё ближе к темно-багровому.
После этой реплики дальнейшая нарезка прошла под недовольное сопение Хэмвена, ставшее заметно громче, когда выяснилось, что Марилена с Ори опередили нас примерно на полпопоны. К этому времени Тайлер уже собрал первые три кисточки, объявил готовой первую партию клея — судя по запаху, она даже успела чуть пригореть, — и немедленно попытался приклеиться к борту катера. Пришлось отрывать его, отправлять доваривать вторую порцию клея, а превращением катера в подобие шерстистого носорога занялись мы с Мариленой. Верхнюю часть корпуса удалось «общерстить» сравнительно быстро. Но с боками пришлось изрядно повозиться, прежде чем я догадалась приклеивать их «уступом», смещая нижний ряд относительно верхнего и не давая свисающим концам измазаться в клее и прилипнуть по всей длине.
— А может, — стянув перчатку, Марилена вытерла пот со лба, — так и оставить? Красивенько же получилось?
— Боюсь, — то ли шутя, то ли всерьёз отозвался профессор, — если мы выкатим на старт подобное, гм, чудовище, нас дисквалифицируют, за попытку нанесения соперникам глубоких моральных травм. Ори, как там?
— Готов к запуску! — доложил Грориссон, — только воды надолго не хватит, полный бак еще не успел отфильтроваться.
— Нам долго и не надо, — Хэмвен заглянул под катер, убедившись, что часть ниток наклеена и там, — посмотрим, как сработает.