Девять жизней Je ne vu: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, а почему ты так подумал?

— Ты оставляешь знаки и они похожи на греческие. Не очень похожи… но разные люди их по разному и рисуют.

— Нет, я таким образом кое-что сохраняю так, что потом это не забуду. То есть если забуду, то посмотрю на эти знаки и вспомню.

— Я знаю, зачем нужны эти знаки… а ты можешь научить людей эти знаки использовать?

— Конечно, и я буду даже рад, если другие люди этому обучатся, ведь тогда уже они смогут задавать где-то мои вопросы, их записывать и я потом увижу, какие были получены ответы. Да и другие люди смогут этим пользоваться.

— Что тебе для такого обучения будет нужно?

— Вопрос простой… но ответ будет сложным. Я могу быстро, буквально до весны обучить этому пяток детей в возрасте лет до десяти: дети просто такому обучаются быстрее. Однако будет нужно, чтобы детей этих кто-то все же кормил досыта и… пока, именно на эту зиму, этого будет достаточно. Но если нужно обучить много народу… для такого потребуется очень много всякого. Нужно будет выстроить специальный дом, где люди будут учиться, еще дома, где они будут жить. И опять, нужно, чтобы у этих людей было и еды вдоволь, и всего прочего, для нормальной жизни необходимого. Но главное, нужно будет сделать кое-что такое, чего пока никто и нигде еще не делает. Я могу отдельно подсчитать, как быстро и какими силами все необходимое можно будет сделать…

Разговаривали мы, сидя на установленных у меня во дворе лавках: все же народу приехало немало, и ни в один дом столько просто бы не поместилось. А собеседник мой внимательно посмотрел на лежащую на крыльце моего дома Таффи и на мою реплику ответил с небольшой задержкой:

— Посчитай, и можешь не спешить. Детей для того, чтобы научить их этой зимой, выбери сам, а мы сделаем так, чтобы у них все нужное для этого было. А мы к тебе приедем уже весной, когда снег сойдет. Мне сказали, что тебе поручено ухаживать за котиками, и я думаю, что сейчас тебе придется этим очень быстро заняться. Я, конечно, с котиками знаком плохо, но… Рады были с тобой поговорить, а сейчас мы уже поедем, не будем тебе мешать.

И все «конники» тут же встали и пошли к своим лошадкам. А я увидел, почему они решили меня покинуть: Таффи явно собиралась меня порадовать первыми в этой жизни котятами, и, мне показалось, она рассчитывала на мою очень деятельную помощь…

Жизнь шестая: Большие мелкие радости

Зима, как это обычно и бывает, наступила неожиданно, на следующий день после отъезда «гостей». Где-то с обеда пошел снег, и шел он три дня вообще без перерыва. То есть думаю, что без перерыва: на улицу я вообще в это время не выходил, а придумывал, как бы еще Таффи ублажить. На улицу, к моему некоторому удивлению, выходил Тимка, и удивляло меня не то, что он по снегу бегал в мороз (холода были где-то в районе минус пяти, так что с его шубой замерзнуть ему точно не грозило), а то, что он откуда-то притаскивал Таффи мышей. Притаскивал, клал рядом со сделанном мною для кошки «гнездом» и снова убегал на улицу. Я, конечно же, своей рыжей кошке тоже что-то вкусненькое готовил, но в основном мой «уход за кошкой» заключался в том, что я резал камышиные стебли на маленькие кусочки, наполнял ими лоток — а потом лоток чистил — и это занятие у меня почти все время и съедало: камыш-то, в отличие от пеллет, всякое впитывал не особо хорошо, так что приходилось лоток чистить после каждого посещения его кошкой. И я осознал, насколько же сильно мне «в прошлых жизнях» помогали за этим следить разные дети…

Ну а в этой жизни почему-то звери «новых детей» встречали очень неприветливо, так что максимум, в чем они мне могли помочь, так это в добыче собственно камыша сухого — а очень «домашние» мои котики (точнее, только Таффи, Тимка на лоток теперь вообще не покушался… пока морозы серьезные не ударили, не покушался) использовать для своих нужд «дикую заснеженную природу» и не собирались. Но мне кажется, что не собирались они это делать даже не из-за снега и холода: на улице слишком уж шумно было, а котики шум очень не любят.

А шум раздавался буквально отовсюду: все же кузницу я на самом деле поставил довольно близко к дому, а там кузнецы работали буквально с рассвета и до заката. И другие мужики (да и бабы тоже) рубили лес вокруг. И как раз вырубкой леса товарищи занялись всерьез: все деревья они рубили, как там в песенке пелось, под самый корешок, а для этого сначала бабы вокруг вырубаемых деревьев даже снег до земли расчищали — ну а после того, как дерево падало, они это место снова снегом засыпали. Но засыпали они землю вовсе не ради того, чтобы ее «от мороза укрыть»: они просто «плотными рядами» передвигались от одного края намеченного поля к другому и снег от следующих деревьев сгребали на уже расчищенные от деревьев места.

Причем на будущих полях они вообще все до самой мелкой поросли зачищали, и всю мелочь они просто складывали в большие кучи, а вот стволы потолще — после того, как с них ветки срубались — они тащили к домам и их уже рубили на дрова. Да, дров получалось не много, а очень много, но и дрова они неплохо так сортировали и в печки шли в основном ольха, осина, прочая «мягкая древесина», а вот всю березу, черемуху и прочую «твердую древесину» они оставляли на «металлургию». Правда, такой было все же не особо и много, но на несколько плавок скорее всего к весне набрать дров получится.

Еще они отдельно складывали липу — но лип сейчас было очень мало и, что меня расстраивало больше всего, по-настоящему больших лип в «моем» лесу вообще не попадалось. Впрочем, люди мне сказали, что где-то достаточно недалеко и такие есть, но где именно, мне уточнить не удалось: те, кто ко мне пришел помогать с расчисткой полей, этого и сами не знали. А заодно мои добровольные помощники приступили и к расчистке будущей дороги от моего дома к ближайшей деревне. Правда, рубить здоровенные ели они не стали, но вдоль границы участков рысей (довольно кривой, я так и не понял, как тут рыси участки делили) на ширину метров пятнадцать у елок всю кору ободрали. И эти елки за следующее лето засохнут, и вот после этого можно будет потихоньку приступать к собственно вырубке, и вот уже года через три у меня появится дорога, по которой будет нетрудно к соседям и на телеге проехать. Правда, телег тут вообще не было…

Телег не было, но были повозки, напоминающие — если только конструкцию смотреть, а не отделку — римские колесницы. Но мне очень не понравился способ прикрепления лошади к такой повозке, однако я уже в прошлых жизнях научился лошадок в плуги и телеги запрягать, так что сразу после того, как котята открыли глаза и Таффи стала более спокойно себя вести, занялся изготовлением хомутов. Довольно непростое изделие все же, да и материалов для изготовления именно хорошего хомута было явно недостаточно: с деревом проблем-то не было, а вот из чего тут делать подхомутник, было понятно не очень. То есть раньше я из делал из сложенных в два-три слоя оленьих или косульих шкур, но сейчас олени в лесу было гостями очень редкими и у меня таких шкур вообще не было, а вот чем их можно заменить… Я все же попросил детишек, которые готовкой еды для лесорубов занимались, натаскать мне «камышиного пуха» (то есть рогозовых початков), но пух этот очень быстро слеживался. Еще, думаю, шерсть овечья подошла бы — но овец в соседних селах не имелось. Правда, у местных конников я заметил что-то вроде войлочных попон, которое они под седло клали, однако в деревне мне сообщили, что попонки эти — строго «привозные», и довольно дорогие. И очень дефицитные.

А я подумал, что хомуты придется ремонтировать по несколько раз за сезон, но проблема неожиданно решилась: когда я деревенским пожаловался на отсутствие нужных мне оленьих шкур, из деревни ко мне пришла какая-то бабка, внимательно расспросила, зачем мне эти шкуры нужны — и через пару недель мне притащи несколько мешков со шкурами уже заячьими. Оказывается, это только в соседней деревне с добычей зайцев проблемы были, а в некоторых дальних зайцев только что не стаями ловили. Именно ловили, силками — но в ближнем лесу хитрые рыси зайцев из силков успешно «конфисковывали», несмотря на то, что хитрые ловчие силки добычу над землей на пару метров поднимали, а так, где рысей не было, заяц редкостью не являлся. И добывали их и зимой, и летом — а летние шкуры обычно просто складывали впрок: мало ли на что кусок паршивенькой кожи пригодиться может. Вот они и пригодились…

Зима прошла как-то быстро и незаметно, и единственным заметным достижением было то, что я за зиму сумел запасти около десяти килограммов поташа. А вот отмытую от поташа золу в начале марта лесорубы аккуратно разбросали по вырубкам — и благодаря этому (так как солнышко все же светило довольно ярко) весь снег на вырубках уже в последних числах марта сошел. Теплее от этого, конечно, не стало — зато выжигать на подготовленных полях нарубленные за зиму деревья стало гораздо проще. В смысле, растаявший снег дрова не гасил, и уже в середине апреля поля были готовы к посевной. Как я понял (точнее, предположил), основная польза от сплошного пала заключалась в том, что в земле все сорняки и вредители выгорали и хлебам ничто успешно расти уже не мешало, да и того же калия в землю попадало побольше. А чтобы его еще больше стало, лесорубы еще и нижних веток с елей вдоль будущей дороги немало нарубили и все срубленное тоже на поля принесли. Не сказать, что «добавка» была сильно заметной, но все же, думаю, какую-то пользу и она дала. Но главным я счел то, что поля у меня уже получились довольно большими, четыре поля гектара по полтора каждое. Правда, я подумал, что семян (кроме ржаных) едва хватит на гектар посевов, но больше — не меньше, а не незасеянных территориях модно будет и репу посадить, и ту же коноплю посеять. Или город: оказывается, в деревнях уже горох тоже часто выращивался, но не на полях, а в огородах. А я в своем уже огороде посеял свеклу и морковку. И в середине мая с сельским хозяйством временно завязал.

И одновременно с этим я закончил обучение грамоте четырех детей из ближайшей деревни: мне оттуда прислали на обучение двух мальчишек и двух девчонок в возрасте лет по восемь-девять. И теперь они могли неплохо читать, а если постараться, то и писать умели. Умели, но почти не писали: писать не на чем было, и нечем: все же царапанье гвоздиком по той же бересте письмом назвать было бы неверно. А вот с бумагой… я попробовал бумагу сделать: все же мне детишки рогозьих «сосисок» довольно много натаскали. Так что я их распушил (это очень понравилось котятам, но Таффи все же была очень недовольна), как смог очистил пух от семян (и моя «мощь» в этом деле оказалась весьма сомнительной), затем якобы очищенный пух почти сутки варил в чугуне с щелоком, после чего тщательно промыл чистой водой (и мне показалось, что полученная масса стала уж не такой густо-коричневой), а под конец аккуратно пульпу вылил на тряпочку, как мог отжал (через другие тряпки), высушил — и бумага у меня получилась! Правда, цвета кофе с молоком, но вполне себе бумага, для подтирания задницы очень даже неплохая. А вот использовать ее еще каким-то образом возможным не представлялось, так что затею пока отбросил и занялся уже по-настоящему важными делами.

И начал я строительство сразу двух печей, подальше от дома, за «дальним полем». И первая у меня начала подниматься небольшая домна, а следом — уже совсем маленькая вагранка. «Голубая глина» была достаточно огнеупорная, чтобы выдержать одну-две сессии работы домны, но сразу чугун на сталь переработать у меня возможности сейчас пока не было: обученных рабочих просто не существовало еще. И сразу после плавки из чугуна отлить все необходимые вещи тоже вряд ли бы у меня получилось, а в вагранке расплавить позже полсотни кил чугуна для уже литейных работ было все же возможно. Да, на такое угля уйдет просто уйма, но пока что других вариантов не просматривалось. А насчет угля…

Я еще «в прошлый раз» заметил, что в верховьях Яузы было какое-то небольшое болотце, а в конце мая все же рискнул — и туда сплавал: мне для этого даже прислали небольшой челнок из той деревни, что расположилась в устье Яузы. И болото я снова обнаружил, причем мне оно показалось куда как более обширным. А болото — это торф, ну а торф, понятное дело, добывать попроще, чем уголь выжигать. Конечно, в домну его кидать не особо кузяво, но с его помощью можно без особых затрат болотную руду перед киданием ее в печку обжечь — а это прилично так сократит расход угля уже в домне. Да и прогреть чугун перед плавкой в вагранке тоже на торфе будет полезно — но это уже потом, когда народ распробует полезные эффекты «чугунного литья». Потому что здесь люди верили лишь тому, что они своими глазами увидеть смогли — или тому, кто это уже увидел и чьи рассказы доверие вызывают, а вот мне такого «безусловного доверия» еще не было. Да, урожаи огромные люди уже увидели, и стальной серп увидели и сами опробовали, а вот все прочее… я же тут был все еще «чужаком». Полезным, интересным — но чужаком. Тем более, похоже, что-то такое замышляющим…

И в том, что я «замышляю», люди «убедились», когда я все же предложил организовать экспедицию за солью. Казалось бы: соль людям нужна, на лодьях до того же Баскунчака можно недели за три доплыть и за месяц вернуться, причем вернуться с парой тонн столь ценного продукта. А вот оказалось, что и на самом деле казалось: сейчас-то «люди» вдоль Волги жили только где-то до устья Камы (ну, я так понял, тут ни карт не было, ни установившихся названий), а ниже по реке бродили совсем другие племена, и с ними, оказывается, отношения были… никакими. То есть их даже плохими называть было бы неправильно, их просто не было. Вдоль Дона «люди» жили примерно до Воронежа, ниже — примерно до Северского Донца — жили племена, с которым хотя бы какая-то торговля велась, а вот что было дальше, никто не знал и знать не хотел: там вроде как постоянные войны какие-то шли, но даже информации о том, кто с кем воевал, четкой не имелось.

А я предложил просто взять и туда по реке отправиться, что для моих соседей равнялось предложению просто пойти и убиться об стену. Даже не об стену, а совершить очень извращенный акт самоубийства: мне быстренько пересказали несколько историй о том, что «южане» делают с чужими для них людьми, и я понял, что у создателей разных ужастиков как правило фантазия очень уж бедная. А вот у соседей — богатая… но, судя по некоторой дополнительной информации, определенные основания таких «страшных сказок» все же имелись. И решил я так потому, что узнал, зачем им потребовалось много именно стали…

Ну да, серп и молот — это уже серьезные основания для производства стали. И топоры качественные тоже в народном хозяйстве пользу, безусловно, приносят. Но оказалось, что я — живя в краю мирных и трудолюбивых людей — несколько подзабыл о том, что в других местах люди не такие мирные и очень нетрудолюбивые. Но которые все равно очень хотят сытно жрать и мягко спать. А местные об этом вообще никогда не забывали, и очень неплохо защищать свой мирный труд постоянно готовились. Да, у них не было регулярной армии, и даже чего-то, напоминающего боевые дружин древних князей не было. Но они знали, что армии и дружины вполне себе существуют за границами их мира, и оказались, как я почти случайно выяснил, к защите своего мира вполне готовы. А мое появление их так сильно заинтересовало просто потому, что я мог эту готовность очень заметно усилить.

Причем на самом деле очень серьезно, и первые же встреченные мною хроноаборигены это поняли буквально с первого взгляда. Потому что встретили они меня возле подстреленного мною оленя, которого я на самом-то деле положил одной стрелой (та, которая ему в задницу воткнулась, была не в счёт). Моя стрела пробила оленю шкуру и вошла ему в сердце (ну да, Бых меня научила, как таких зверей правильно убивать), а вот стрелы нынешних охотников на такое были не способны. Хотя и у них и луки были «монгольского типа», и у стрел железные наконечники имелись, но нынешние лучники едва могли шкуру пробить, а я об этом даже не задумывался. А когда задумался, то понял: у меня лук, несмотря, что в целом конструкция у него была такая же, как у местных, был гораздо мощнее (за счет хотя бы того, что дуги я делал клееные их нескольких слоев дерева), а стрелы использовал «бронебойные» — а тут просто такие наконечники делать не умели. Совсем не умели, у них наконечники были в виде «ивового листа» — очень хорошие для охоты на мелких зверей и птиц, и даже, думаю, для нанесения ущерба вооруженному врагу (если тот враг в панцирь не одет): такая стрела наносила довольно серьезные раны и при попадании, и при ее вытаскивании из тушки. А вот «моя» — если не убивала стразу, то как минимум серьезно цель калечила, да и панцирь (нынешний, кожаный) от нее предохранял не особо сильно.

А уж мой «поварской топорик», с одного удара перерубавший ногу оленя, в качестве оружия выглядел вообще какой-то вундервафлей — вот получить такое оружие местные очень сильно хотели. Потому что да, тут жизнь была мирной и спокойной, но вот на юге все выглядело несколько иначе, и поэтому ради тутошней мирной жизни из каждой деревни каждый год один мужчина уходил «на вахту» в деревни южные, которые не пускали южан туда, где проживала большая часть людей. Чаще всего они после «вахты» возвращались домой, но случалось и так, что возвращаться было уже некому. А «тотальная мобилизация» тут не проводилась потому, что все же нападений на южные деревни (а по факту — форпосты) пока еще было немного: все же от кочевников их защищали все еще довольно густые леса, через которые тем пройти с большим войском было трудновато. Но вроде в последнее время такие нападения стали происходить чаще, да и леса на юге вроде как редеть потихоньку начали…

Мне обо всем этом рассказал старейшина из ближней деревни (по имени Клима), сам с такой вахты вернувшийся лет пятнадцать назад. И он же сказал, что из последних трех вахтовиков домой не вернулись уже двое. Но вот кроме Клима мне никто вообще на эту ситуацию не намекал даже, а этот старик рассказал скорее всего потому, что мне поверил: я ведь его младшего сына грамоте обучил и, вероятно, парень и отце рассказал, чему я их обучал помимо грамоты.

Я рассказ соседа выслушал и он меня очень опечалил. Не в том плане, что я решил, что «все плохо», а в том, что многое из ранее задуманного придется отложить. Но не просто отложить, а вместо этого срочно заняться делами, которые я планировал даже начинать делать лет так через двадцать, а пока соседу сделал «предложение, от которого невозможно отказаться»:

— Клима, я постараюсь всем вас помочь, и постараюсь сделать это очень быстро. Но и вы должны помочь мне помочь вам а для этого мне потребуется много людей. Этим летом минимум человек сто взрослых мужчин, а еще человек двадцать парней в возрасте лет по четырнадцать. И парней я научу, быстро научу делать луки, такие же сильные, как у меня. Вот только чтобы такие луки делать, мне потребуется много очень странных вещей. А чтобы ты понял, что они мне на самом деле будут очень нужны… и вам тоже будут очень нужны, просто попозже, я тебя попрошу на месяц переселиться ко мне. Это недалеко, но я тебе буду все показывать с раннего утра и до позднего вечера. Ну что, согласен?