Шли годы. Фишер поднимался по своей «палаческой» лесенке, правда, высот особых не достигнув, поэтому пришлось причаститься и к ужасам в России. Опыт его службы в концлагерях был принят во внимание. В действующие части он не попал, его направили на формирование карательных отрядов и легиона из уголовников, контрреволюционных недобитков, оставшихся в России после революции.
Расстрел мирного населения на юге России принес ему известность. Имя Фишера попало в списки Чрезвычайной комиссии по расследованию зверств немецких оккупантов. Советским военным трибуналом Фишер заочно был приговорен к смертной казни.
Приговор был опубликован в газетах. Окольными путями газета с приговором Советского военного трибунала попала сначала в руки командования карательным легионом, а затем и в руки Фишера. Сначала этот приговор звучал для Фишера как признание его «подвигов», придавая ему вес в глазах коллег и начальства. Шло время. Под ударами Красной Армии захватчики откатывались на запад.
Тайком от своих коллег по кровавым делам Фишер чаще и чаще заглядывал в газету со смертным приговором. Война стремительно подкатывалась к границам Германии. Фишер поторопился перебраться в западные районы страны. Конец войны застал его в Западной зоне оккупации. Он затаился, но ненадолго.
В 1948 году его разыскали. Он получил письмо из конторы Рейнера Хильденбранда. Контора имела на первый взгляд безобидную вывеску. Она именовалась «Служба розыска».
Но все дело в том, кого и для каких целей разыскивать. «Служба розыска» открылась якобы для того, чтобы помочь немцам найти своих родственников, близких, друзей... Но за этим гуманным делом скрывалось нечто иное. Рейнер Хильденбранд разыскивал бывших нацистов, эсэсовцев, военных преступников.
Фишер получил от Хильденбранда заманчивое предложение работать на новых хозяев. Но для этого ему надо было переменить имя и составить более или менее приемлемую легенду для легализации. Вот тут Фишер и вспомнил об Эдгаре Эккеле. Несмотря на невзгоды, на частые переезды, он сохранил расписку Эккеля. Навели справки через ту же контору по розыску и установили, что Эккель проживает на территории Германской Демократической Республики, работает учителем в школе. Не составило труда установить, что у Эккеля был двоюродный брат Эрвин Эккель, которого считали пропавшим без вести...
Эдгар Эккель получил любезное письмо из конторы Хильденбранда с просьбой дать сведения о своем брате. Он ответил на письмо в надежде, что запрос был не случаен и он получит какие-то сведения о погибшем. Он даже надеялся, что брат вдруг окажется жив.
Вскоре Эдгар Эккель получил сообщение, что брат его жив, его приглашали на свидание в Западный сектор Берлина. Эдгар поехал и встретился с Фишером.
Эдгару некуда было отступать. Он знал и помнил повадки палачей. Требовалось же немногое: признать Фишера родным братом и изредка принимать его у себя в доме...
Из Германской Демократической Республики нам прислали фотографию Курта Ханса Фишера.
Бесцветное, невыразительное лицо. Залысина надо лбом. Темные жесткие глаза на серой фотографии глубоко провалились, не испуг, нет, в них что-то мрачное, что-то от бездны, — жесткие глаза. Этот человек мог растоптать душу Эдгара Эккеля, наполнить ее страхом, мог запугать и подчинить себе.
Спрашивается, как же смог такой Курт Фишер выйти на психологический поединок с Чарустиным? Чем он мог бы взять Чарустина, если бы тот сопротивлялся? Какие бы убедительные доводы он нашел для него, чтобы склонить на свою сторону?
Запугать? Чем? Я не раз вчитывался в показания Фишера, желая получить ответы на эти и многие другие, возникшие у меня вопросы. Вот выдержка из показаний арестованного Фишера:
«Инженер Чарустин давно привлек наше внимание. Мне было дано поручение заняться Чарустиным.
Следователь: — Кто вам дал такое поручение?
Фишер: — Офицер Бундеснахрихтендинст, в сокращении «БНД».
Следователь: — Офицер какого подразделения?
Фишер: — Я работал в той области, которая контролировалась представительством «БНД» под кодовым названием «Уран».
Следователь: — Кто руководит «Ураном»?
Фишер: — Господин Хейнрихс. Его кличка Хафнер, цифровой псевдоним «№ 29-72».
Следователь: — Он лично вам давал это поручение?
Фишер: — Нет! Личных встреч с Хейнрихсом я не имел. Мне передавались поручения через связного агента под кличкой «Шварц». Настоящее имя его мне неизвестно. Встречи наши происходили обычно на конспиративной квартире.
Следователь: — Сообщите адрес конспиративной квартиры.
Фишер: — Бад-Годесберг, Потцштрассе...
Следователь: — Итак, вы утверждаете, что некий Шварц дал вам указание присмотреться к советскому инженеру Чарустину. Для какой цели?
Фишер: — Я немного знаю русский язык. Я работал в сфере обслуживания советских людей...
Следователь: — Что значит сфера обслуживания?
Фишер: — Это наше внутреннее обозначение. Это значит, что я выполнял указания БНД в отношении советских людей.
Следователь: — Итак, разведка Федеративной Республики Германии ставит перед своими агентами какие-то задачи относительно советских людей, приезжающих в страну. Что это за задачи?