– Пиво. Чтобы тебя не убили. Хороший дождь в Мачакосе. Счастливые Охотничьи Угодья.
– А ты за что? – спросил Нгуи.
– Африка для африканцев. Квиша мау-мау. Квиша все болезни. Хороший дождь везде, где его ждут. Счастливые Охотничьи Угодья.
– Чтобы было весело, – добавил Мтука.
– Чтобы вдуть миссис Сингх.
– Э, молимся только за хорошее!
– Забрать миссис Сингх в Счастливые Охотничьи Угодья.
– Слишком много народу хочет перейти в нашу веру, – заметил Нгуи. – Всех будем брать?
– Начнем с отделения. Затем возьмем взвод или, может, роту.
– Рота слишком много. Выберем совет, а командир ты. Никакой великий дух, никакой Маниту. Хапана король. Хапана королева. Хапана Эйч-И. Хапана Джи-Си. Хапана малютка Иисус. Хапана полиция. Хапана черная ведьма. Хапана охотоведческое хозяйство.
– Хапана, – согласился я.
– Хапана, – присоединился Мтука.
Я передал пиво Арапу Майне.
– Ты верующий, Майна?
– Крайне.
– А пьющий?
– Только пиво, вино и джин. И виски, конечно. А также цветные и бесцветные спиртные напитки.
– Пьяный напиваешься?
– Тебе лучше знать, Папа.
– Какую веру исповедуешь?
– На данный момент я мусульманин.
Чаро откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.
– А раньше?
– Лумбва.
Плечи Мтуки подрагивали от смеха.
– Христианином не был никогда, – добавил Майна с достоинством.
– Ладно, слишком много говорим о религии. Я все еще работаю под началом бваны старшего егеря, и через четыре дня мы отмечаем день рождения малютки Иисуса. – Я посмотрел на часы. – Давайте разгоним птиц и допьем пиво, пока самолет не прилетел.
– Уже летит, – сказал Мтука, заводя мотор.
Я передал ему пиво, и он отпил треть от того, что осталось. Нгуи отпил вторую треть. Я отпил половину последней трети и отдал остаток Майне. Машина помчалась к взлетно-посадочной полосе, поднимая в воздух аистов; они сперва разбегались, затем подпрыгивали, выпрямляли длинные ноги, словно убирая шасси, и пускались в неуклюжий полет.
Самолет сделал круг над лагерем – серебристо-голубой, поджарый, стремительный – и камнем пошел на посадку, стрекоча прямо на нас, опустив закрылки, задорно задрав нос, – пронесся над головами и сел, ни разу не подпрыгнув, в тихую заводь белых цветов.