– Подарок мистера Сингха, – пояснил он. – Советую изучить его как следует, прежде чем пить. Я никогда не слышал о такой марке.
– Очень жаль, брат. Марка, может, и неизвестная, но виски хорошее. Все новые марки поначалу следят за качеством.
– Хочу сообщить тебе информацию о мистере Сингхе, брат. Нет никаких сомнений, что в прошлом он подвизался на военной службе.
– В это трудно поверить.
– Я знаю наверняка. Только человек, служивший в Британской Индийской армии, мог обругать меня так, как обругал мистер Сингх.
– Полагаешь, мистер и миссис Сингх диверсанты?
– Я наведу справки.
– Должен заметить, брат, твое донесение не отличается ясностью.
– Это была трудная ночь, брат. Жестокосердие Вдовы, блуждание вокруг вершины…
– Выпей еще, брат. Ты говоришь как герой «Грозового Перевала».
– Это историческая битва?
– В некотором смысле.
– Когда-нибудь ты о ней расскажешь?
– Напомни, если забуду. А сейчас я хочу, чтобы ты вернулся в Лойтокиток. Проведешь там ночь трезвый, добудешь информацию, которой можно доверять. Переночуешь в гостинице «Браунс». Нет, лучше на веранде. Где ты спал прошлой ночью?
– На полу, брат. В чайной комнате, под бильярдным столом.
– Пьяный или трезвый?
– Пьяный, брат.
Чтобы забрать почту, Мэри должна была дождаться, пока откроется банк. Погода стояла самая что ни на есть летная, на небе ни облачка, и я рассудил, что Уилли не будет торопиться с вылетом. Мы выехали к аэродрому, прихватив пару бутылок холодного пива. Впереди сидели я, Мтука и Нгуи, а сзади Чаро и Арап Майна. Последний выглядел так, словно собирался держать у самолета почетный караул: форма выстирана и выглажена, винтовка «ли-энфилд» 303-го калибра вычищена до блеска. Мы проехались через лужайку, чтобы распугать птиц, и вернулись в тень. Мтука заглушил мотор. Мы приготовились ждать. Чаро увязался с нами в последнюю минуту, потому что он был оруженосцем мисс Мэри.
Время уже перевалило за полдень. Я откупорил первую кварту «Таскера» и пустил по кругу. Пили только я, Мтука и Нгуи. Арапу Майне пить не позволялось после недавнего загула, однако позже я намеревался сделать для него послабление.
Я поведал Нгуи и Мтуке, что прошлой ночью видел сон, в котором мы молились солнцу: сперва на восходе, потом на закате.
Нгуи заявил, что новая религия – это хорошо, но он нипочем не станет на колени, как какой-нибудь христианин или погонщик верблюдов.
– На коленях стоять не обязательно. Просто смотри на солнце и молись.
– О чем мы молились в твоем сне?
– Молились, чтобы храбро жить и храбро умереть, и после смерти отправиться в Счастливые Охотничьи Угодья.
– Мы и так храбрые, – сказал Нгуи, – зачем еще молиться?
– Молись о чем хочешь, если это нам не во вред.
– Я молюсь за пиво и мясо, и за новую жену с мозолями на руках. Жену можем разделить на троих.
– Хорошая молитва. А ты, Мтука?
– За эту машину. Чтобы осталась у нас.
– А еще?