Чужачки: читать начало книги онлайн

Пока мужики в машине орали друг на друга, она огляделась по сторонам и попыталась придвинуться к двери, чтобы, насколько это возможно, свести свое присутствие к минимуму. Уже когда они вышли из машины, а она с водителем осталась внутри, Нина задумала сбежать, решила досчитать до десяти и огляделась, но тут они неожиданно вернулись и начали орать. До нее внезапно дошло, что она в опасности. «Произошло нечто действительно ужасное», – сказала она себе, не в силах понять, что именно, и в памяти вновь возникли крики той женщины, которая бежала и вопила и искала Леонида, и сейчас она думает, что, возможно, именно это вывело ее из ступора, эти вопли и подтолкнули ее бежать. Она вдруг почувствовала, как ее тело наливается силой, тело, которое до этой минуты было вялым, как тряпка. Может, потому, что она два дня была одна в квартире, спала и ничего не ела, а тут вдруг поняла – она перешла черту, ей грозит опасность… вдруг ей стало ясно, что именно следует делать. Бежать. При первом удобном случае. Но они помчались, гнали как сумасшедшие, город пролетал перед ее глазами, как фильм в ускоренной перемотке. Нина прижалась к двери, чтобы они про нее не вспомнили, и тут миг настал. Они остановились на светофоре, а на тротуаре толпа молодежи и даже какой-то бар, и она поняла, что все, открыла дверь и – ноги в руки. Шмуэли заорал ей вслед. Но ей наплевать. Она неслась как безумная, как ветер. Без сумочки, без ничего, туфли на высоком каблуке свалились с ног. Она на секунду оглянулась и увидела, как он следит за ней из машины. Два парня, сидевшие сзади, выскочили и побежали за ней, а водитель посигналил и попытался быстро поехать следом. А вокруг все с подозрением за ними наблюдали, два парня даже попытались их остановить и крикнули им: «Эй, что за дела? Оставьте ее в покое!», и, пока они препирались, она нырнула в маленький переулок, оттуда – на другую улицу и вбежала в какой-то двор и дальше в следующий двор. И только тогда она на мгновение остановилась, спряталась за мусорными баками. И стала ждать. А вокруг все воняло. Потом Нина вышла и побежала в другой двор. И попыталась открыть дверь в какой-то дом, но она была заперта. Тогда она побежала в другой дом. Стараясь не высовываться на улицу, а перебегать из двора во двор. И наступала на всякое-разное, про которое нельзя сразу сказать, больно это или противно. Но ей было все равно. И тут она подскочила к единственной двери, что была открыта.

Нина закрывает кран и заворачивается в полотенце, и ей так приятно под этой мягкой чистой тряпицей. И еще приятнее, что старушкино жилище становится более ароматным. У нее еще полно работы, потому что все вокруг было таким грязным и запущенным, но начало положено, и она горда собой. Нина обязана сходить в продуктовый магазин. Просто нет выбора. Нужны моющие средства, съеден фаршированный перец, как и все другое, что прислала соседка. Она приготовила для них пасту и только потом сообразила, что это же хамец, но для Кармелы, похоже, не было разницы. Ей также нужно разобраться, как пользоваться стиральной машинкой.

– Даночка, Даночка, ты где? – слышит она Кармелу. Иногда спросит разок, и все. Иногда раз двадцать. Иногда она замолкает, потому что «Дана» откликнулась, что она здесь и сейчас подойдет, а порой, не успела «Дана» ответить, как она снова ее зовет и спрашивает, где она, и «Дана» вновь отвечает. И Кармела снова спрашивает.

Каждый раз, когда Нина к ней подходит и говорит: «Бабулик, я здесь», Кармела вся светится от счастья и нежности, притягивает ее к себе, прижимает Нинину голову к своей груди и гладит ее по щеке.

– Я здесь! – кричит Дана, подходит к ней, все еще завернутая в полотенце, и смотрит на лежащую у нее на коленях скрученную в трубочку газету.

Сегодня на рассвете Кармела снова совершила путешествие к почтовому ящику. Долгое, медлительное путешествие, во время которого она выходит из квартиры, оставив открытой дверь, спускается вниз, выходит из дома, открывает ящик, а потом медленно-медленно возвращается, одолевает два лестничных пролета, поднимаясь на второй этаж, но по пути останавливается передохнуть на стуле, что на первом этаже. Так вот она и нашла Нину. В первое утро пребывания в этой квартире Нина, услышав, что она уходит, вскочила с кровати и последовала за ней. В то утро из-за праздника газет не было, поэтому Нина не очень-то поняла смысл ее путешествия. Сегодня, услышав, что Кармела встала и идет к двери, она снова спустилась следом за ней, убедиться, что та по ошибке не вышла погулять. Потому что кто знает, найдет ли она дорогу обратно, с этой ее путаницей в голове. После тяжкого путешествия Кармела вернулась в свое кресло.

Нина включает телевизор.

– Спасибо, внученька, спасибо! – Кармела ее гладит, и за мгновение до того, как Нина уйдет одеваться, диктор по телевизору говорит:

– Новые подробности, связанные с убийством на центральной автобусной станции, – и за его спиной вновь возникает портрет Леонида. Соседи, стоящие перед оцепленным полицией местом, кричат полицейским: «Нет уже сил с этими нелегалами и проститутками, и где же полиция?» Охрипшая женщина объясняет тележурналисту, до чего им надоело, что всем на них наплевать, они уже готовятся к импровизированной демонстрации против Верховного суда, полиции и правительства. Тележурналист кивает, поворачивается к камере и говорит, что полиция просит общественность о помощи. Любой, у кого есть информация, должен связаться с полицией, а один из демонстрантов кричит:

– Почему в этом районе нет побольше камер наблюдения? Мы что, не заслуживаем защиты?

Нина понимает, что она должна связаться с полицией. Что они ищут информацию. Может, камеры там и имеются, и эта мысль очень ее пугает. Нет, она этого не сделает. Докладывать она не пойдет. Она берет у Кармелы газету и прямо на первой странице – лицо Леонида. Она читает краткое сообщение. Потом переходит к странице со статьей. Какое счастье, что она сбежала! Какое счастье, что она сейчас не с Джонни, он наверняка сходит с ума, и как здорово, что он не знает, где она. Только бы не пришли к ней с вопросами, ведь что ей тогда говорить? Ее пугает, что он может к ней приехать. Она впервые рада, что у нее нет телефона, потому что через телефон он мог бы ее найти, у него есть связи. У него даже есть друзья в полиции. Нина видела, как он с ними встречается, как они хлопают друг друга по спине и гогочут.

– Хватит городить чушь, братан. Тебе меня не одурачить! – сказал он пожилому копу в форме, который подошел о чем-то его попросить, о чем конкретно – она не расслышала. Шмуэли был любезен, они сидели в кафе и разговаривали, и вдруг коп встал и сказал тихо, но так, чтобы все услышали:

– Ты меня не испытывай!

Все его приятели в кафе отвели глаза, потому что не хотели встречаться взглядом со Шмуэли или с этим копом, который, похоже, был главный и явно ничего не боялся.

С ужасом размышляя о Шмуэли и его связях, Нина одновременно пытается понять, как включить эту гребаную стиральную машинку. У нее получилось только раз после того, как она почти час нажимала на все кнопки. Она напоминает себе, что в список покупок нужно включить и стиральный порошок. Список уже длинный; может, и правда позвонить тому парню из минимаркета? Она вспоминает, как ее мама смеется над женщинами, которые вечно умудряются испортить свою самую красивую, белую блузку, потому что постирали ее вместе с цветными вещами. «Что, уж так сложно разделить? Что?! Юристом она работать умеет, а вот отличить белое от цветного не способна?» – говорила она Нине. Ирена бы рассмеялась, если бы сейчас увидела, как Нина воюет с этой упрямой машинкой, ругается и по ней стучит.

Кармела подходит, нажимает на две кнопки, и машинка работает. Нина просит показать еще раз, и Кармела ей показывает. Нина улыбается.

– Вот теперь запомню.

– Приготовить тебе чего-нибудь покушать, Даночка? – спрашивает Кармела.

И Нина говорит:

– Мне нужно пройтись по магазинам. Нет стирального порошка и еще кое-каких вещей.

Кармела говорит ей, что внизу есть заведение с очень милой хозяйкой.

– Она была девушкой моего Ури. Когда-то. Давным-давно. Скажи ей, что ты от Кармелы. Она тебе запишет. Или ты можешь позвонить, и ее милый мальчик принесет то, что нужно.

– Я схожу, – говорит Нина, чувствуя, что ей нужно подышать свежим воздухом.

Она идет одеваться, пытаясь найти что-то, что не похоже на детскую пижаму. В Даниной комнате нет брюк, которые подошли бы ей по размеру, поэтому она берет из шкафа Кармелы бежевую юбку плиссе, и ей плевать, что она слегка походит на религиозную девицу. Да еще и чулки, и эти бархатные слипоны. Она говорит Кармеле, что скоро вернется, и Кармела достает из сумочки, висящей на спинке стула, кошелек, дает Нине свою кредитную карточку и говорит:

– Если тебе еще что-то понадобится. И купи себе подарок от бабушки.

Нина обнимает ее. Не из-за денег, а просто что-то дрогнуло в сердце. Потому что Кармела о ней заботится. Эта женщина, которая не помнит, кто ее внучка, но знает, как работает стиральная машинка и кем была подружка ее сына сто лет назад. Нина видит, как Кармела все время пытается скрыть, что у нее путаница в голове, но все эти записочки ее выдают. И Нина решает не обращать на это внимания.

Кармела рада, когда Нина ее обнимает даже чуть-чуть, и придерживает ее в своих объятиях. Ей приятно. Запах чистых волос. Прикосновение молодой кожи. Прикосновение.

Она не помнит, сколько времени прошло с тех пор, как кто-то к ней прикасался. Даже держал за руку. Но ее тело, видимо, помнило.

– Ты выросла, – вдруг говорит ей Кармела.

– Хагит была девушкой Ури? – спрашивает Нина, потому что на записке возле входной двери, рядом с телефоном, крупными буквами написано: ««Хагит – минимаркет. Сын – Рои».