Чужачки: читать начало книги онлайн

Ирена парализована. Стоит, держа в руках собранные тарелки и не может выдавить из себя ни слова. Он крутится по гостиной, трогает разные предметы. Она выходит из оцепенения и идет на кухню вскипятить воду. В течение многих лет в ее доме не было ни единого чужака. Чужого мужчины. Бывали друзья Нины, но ни один мужчина никогда не оставался с ней наедине. От напряжения она покрывается испариной, скоро на блузке под мышками появятся пятна пота. Она делает глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Старается контролировать голос, чтобы не закричать, и спрашивает:

– Какой кофе предпочитаете?

– Турецкий. Крепкий.

– У меня такого нет. Растворимый или чай?

– Диетическая кола?

– Есть обычная.

– Тогда обычную.

Ирена приносит бутылку и стакан. Она вся зажата, такой громадина-мужик с пронзительным взглядом в ее гостиной.

– Мне подождать ее здесь? – спрашивает Шмуэли. – Вы знаете, когда она вернется?

– Что вы имеете в виду? Она не с вами?

– Нет. – Этот вопрос явно его удивил. – Я уже и не знаю, не видал ее дней десять, может пару недель. Где она?

– Она здесь не появлялась с тех пор, как вы… как вы оба… – Ирена пытается понять, о чем он говорит. Нина уехала с ним. Чтобы быть с ним. Она с ним. Это то, что ей известно в течение всех этих дней. Почему он пришел сюда ее разыскивать? Это она, Ирена, должна была отправиться к нему на поиски Нины. Именно это она и планировала сделать. Ее сбивает с ног, все не так, перевернуто с ног на голову.

– Значит, я подожду ее здесь, – говорит Шмуэли. – Когда, по вашему мнению, она вернется?

– Да где она?

– Не играйте со мной в кошки-мышки, – мягко говорит он, с улыбкой садится в кресло и кладет ноги на журнальный столик.

– Я беспокоюсь о ней, – почти шепчет Ирена. – Жутко беспокоюсь. Где она?

– Откуда мне знать?

– Она ведь поехала с вами.

– Со мной?! – Он усмехается. – С какой стати?!

– Я кучу раз видела, как вы забирали ее с собой. Все ее подруги… – Она замолкает.

«Не следует столько болтать. Слушай и помалкивай, – говорит она себе. – Постарайся понять, что стоит за приходом этого ублюдка. Тогда узнаешь, где она».

– Да, мы как-то пару раз с ней встретились. – Он улыбается. – Она на мне как помешалась, может, комплекс из-за того, что у нее нет отца. Повсюду за мной гонялась. Ну сколько мужчина может отказывать девушке, которая так вот себя предлагает? Я ей сказал, что слишком для нее стар, но она влюбилась. Может, ей нравились развлечения, никто никогда, как я, ее не баловал. Кто-нибудь когда-нибудь приглашал ее в сьют в отеле? В ресторан в Тель-Авиве, где она может заказать все, что захочет, и все спрашивают, нравится ли ей и получает ли она удовольствие? Вы когда-нибудь ходили с ней в торговый центр и говорили: «Бери все, что душа пожелает»? – спрашивает он, оглядывая Ирену с головы до ног, гадая, будет ли Нина через двадцать лет на нее похожа. На ту, кого жизнь швырнула в кювет. – Вас кто-нибудь когда-нибудь так баловал? Вы ведь тоже этого заслуживаете.

– Где Нина? – снова спрашивает Ирена и в шоке, раскачиваясь всем телом, как в молитве, мысленно спрашивает это снова и снова. Что он говорит, этот мужик? Она пытается понять, откуда в нем столько зла. Нет в ее жизни ни единой болячки или раны, которую бы он не задел, не ковырнул и не разбередил до крови. У нее нет отца. Нет денег. Но она напоминает себе, что сейчас не время обижаться. Позже она сообразит план мести, она сожжет его дом.

«Но сейчас слушай, – говорит она себе. – Слушай. Он не просто так ищет Нину. Он пытается вместе с тобой переписать свою историю с Ниной. Пытается впарить тебе мысль, что она его преследовала. Попытайся понять почему. Он боится. Он чем-то обеспокоен. Иначе бы сюда не приперся».

– Последний раз, когда она отсюда уехала, это было с вами, – говорит Ирена.

– Это когда? – спрашивает Шмуэли, делая вид, что пытается вспомнить. – В тот день, когда она с вами поссорилась? Когда она заявила, что в жизни сюда не вернется? Когда же это было? Еще до Песаха, больше чем две недели назад, верно? Я сказал ей, что это касается только вас двоих и я в это не вмешиваюсь. И я вас не знаю, госпожа Шестакова, я не имею к этому никакого отношения. Она была очень на вас зла. По-настоящему. Сказала, что никогда вас не простит. Это был тяжелый для нее день, я тогда сказал ей, что хочу с ней порвать, что больше не могу. Она спустилась с чемоданом, и я понял, что у нее в голове какие-то фантазии. У меня жена и дочки, и я должен быть с ними. Моя жена уже начала слышать то, чего ей слышать нельзя, а Нина посреди дня выходит на улицу с чемоданом, будто что? Собирается запихнуть чемодан в мою машину, чтобы все увидали и пошли трепаться? Это мне не подходит. Абсолютно. И как она рыдала, эта ваша дочь, как умоляла меня, целовала, гладила, готова была на все на свете, даже попыталась меня ударить! – И он чересчур громко расхохотался, обнажая чересчур белые и чересчур новые зубы.

Но она… все было не так. Ирена пытается восстановить в памяти события этих двух недель. Внезапно все выглядит по-другому.

– Она вам заявила, что в жизни сюда не вернется, так ведь? – спрашивает Шмуэли, глядя на нее так, будто сочувствует. – По ее словам, она вам заявила и решила, что придет спать ко мне, но я ей сказал: солнышко, у меня ты ночевать не можешь, у меня есть жена и дочки. Поэтому я посадил ее в такси и дал ей денег на гостиницу в Тель-Авиве. И все. С тех пор я ее не видел.

Ирена тяжело дышит, пытаясь переварить его слова, а Шмуэли продолжает:

– Я вдруг забеспокоился, подумал, вдруг у нее кончились деньги, поэтому попытался до нее дозвониться, но она не ответила. И перед праздником я снова попытался с ней связаться, но ничего не вышло. Поэтому я пришел узнать, все ли в порядке. Это ничего, что я пришел? Я о ней беспокоюсь. Нина была так расстроена. В конце концов, у девочки нет отца, который мог бы о ней позаботиться.