Надеюсь, она поняла мой намёк.
На руке чип подаёт сигнал. Сообщение от помощника генерала:
«Маршал, совет ждёт вашего отчёта».
Смахиваю сообщение в сторону. Ждали, пока я встану на ноги и оклемаюсь, и ещё подождут.
(Саша)
Я стою перед зеркалом, поправляя синее платье в горошек, которое одолжила у Аллы. Пальцы дрожат, когда я застёгиваю молнию на боку. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Платье немного тесновато в груди – за последние недели она стала больше, чувствительнее. И бёдра округлились, потому что меня не тошнит, как должно быть при токсикозе, наоборот, я постоянно хочу есть. Прижимаю ладонь к ещё плоскому животу, чувствуя под пальцами тонкую ткань.
«Какой же богатырь у меня растёт,» – шепчу я, и губы сами растягиваются в улыбке. – «Твой папка самый настоящий тугодум. Но я его люблю. Тем более сейчас, когда он перестал ходить с каменным лицом, будто ему его приклеили. Сегодня я видела и злость в его глазах, и ревность, и нежность. Он будто действительно изменился».
Я снова смотрю в зеркало, критически рассматривая себя: распущенные волосы, лёгкий макияж (Алла настояла!), и это лёгкое платье в горошек платье, которое внезапно кажется мне немного откровенным.
Я закрываю глаза, вспоминая, как его руки едва не сломали мне рёбра, когда он прижал к себе. Как его дыхание стало прерывистым, когда я не оттолкнула его сразу. Боже, я едва не растаяла!
«Неужели он действительно изменился? Ради меня?»
В животе что-то ёкает – то ли малыш, то ли нервы.
– Ты тоже волнуешься? – глажу живот и вдруг слышу рёв мотора под окном.
Без пятнадцати девять!
Я бросаюсь к окну – и замираю.
На улице стоит... мотоцикл. Настоящий, старинный, из двадцать первого века, весь в хромированных деталях. А на нём – Кир.
В кожаной куртке.
В обтягивающих джинсах.
Без этой вечной маршальской выправки.
Он снимает шлем, встряхивает волосами и... ухмыляется, увидев моё лицо в окне. Машет рукой: мол, спускайся!
– Ну и ну... – я отшатываюсь от окна, чувствуя, как щёки горят. – Алла! Он приехал на...
– Вижу, вижу! – она уже тут как тут, тычет в меня духами. – И если ты сейчас не сбежишь к нему, я сама это сделаю!
Я хватаю сумочку и вылетаю на лестницу.
Сердце стучит. В коленях слабость.
Что же он задумал?
Глава 42. Свидание
Я замираю на пороге подъезда, глядя на этот... этот мотоцикл. Настоящий раритет, будто со страниц учебника по истории. А Кир... Боже, он выглядит так непривычно в этой кожаной куртке, без формы, в обтягивающих джинсах, которые подчёркивают его мускулистые стройные ноги.
– Ну что, мисс, – он протягивает мне второй шлем, – готовы к приключениям?
Сердце ёкает. Я надеваю шлем, чувствуя, как пальцы дрожат. Кир помогает застегнуть ремень под подбородком, его пальцы слегка касаются кожи – и от этого прикосновения дрожь в груди, кажется, всё вибрирует.
– Садись, – он хлопает по сиденью позади себя.
Я осторожно пристраиваюсь, не зная, куда деть руки. Но Кир без церемоний берёт мои ладони и обвивает ими свою талию.