— Никак отливать собрался, — я упёрла руки в боки. — Может, тебе ещё яиц из погреба притащить для отката?
Язвительный тон не произвёл на него никакого видимого эффекта.
— Для обряда мне нужны свечи, пять штук, серебряная монета, железные гвозди и ковш с водой. За берёзовым прутиком, так и быть, сам схожу.
— Нет, ты серьёзно? А болящих заговором «Простуда, простуда, перейди на Гертруду» не пользуешь? Со мной такая халтура не прокатит, — отрезала я.
— Чем дольше будешь препираться, тем дольше будешь ходить с проклятьем, — пожал плечами ведьмак Любомир. — А может, тебе так удобнее? — вкрадчиво поинтересовался он. — Жалеют все, да? По головке обиженной гладят?
Какая знакомая манипуляция. Сама так делаю, и с селянами прокатывает. Мы с этим ведьмаком, похоже, одного поля ягоды, как ни больно признавать.
— Короче, ты думай, а я пойду берёзоньку поищу, — снова деловито сказал он.
— Не надо, у меня веник берёзовый есть, — тоже деловито сообщила я. — Ты уверен, что заговор на четыре стороны света сработает?
— Как сложно-то с коллегами, оказывается, — под нос себе буркнул он. — Дайна, это не заговор, это обряд по снятию проклятья, и мне нужны символы всех пяти стихий. Давай мне всё, что я запросил, и больше с вопросами не лезь, понятно?
Вообще не понятно. И как тут догадаться, что речь о пяти элементах, если в его запросе не было главного — земли?
— А землица-матушка у меня всегда с собой, — оглянулся через плечо ведьмак, словно почуяв моё мысленное бурчание.
Если что, её и на улице предостаточно. Только за порог выйди.
В общем, пока я вынимала заговорённые свечи, наливала воду в ковш и искала гвозди (вопрос, зачем ему гвозди, если есть серебро?), ведьмак из магической коллегии ходил по дому и выискивал подходящее место, по каким-то особым ведьмачьим параметрам. Подвигал половики, сунулся к прикрытому досками ходу в погреб, зачем-то заглянул под стол. И наконец ткнул пальцем в то самое место, где и я сама провожу все обряды.
— Вставай сюда, — велел он.
В общем, было странновато стать объектом обряда, который в твоей же собственной избе проводишь не ты. Любомир обошёл меня по кругу, рисуя на полу этот самый круг какой-то серой пылью, которую он сыпал из красного мешочка на завязках. Потом с профессиональной точностью определил пять углов пентаграммы и поставил на них по свече. Дальше в ход пошли гвозди и серебряные монеты, а потом ведьмак взял в одну руку ковшик с водой, а в другую берёзовый прутик. Свечи загорелись, и тут же по углам сгустилась тьма (хотя вообще-то утро на дворе).
— Как течёт вода, как горит огонь, — забубнил ведьмак старое как мир заклятье, — так, проклятье, сгинь, душеньку не тронь. Как велят весы, забирай своё, ну а нам оставь прежнее бытьё.
Последнюю строчку я прежде не слышала, надо бы запомнить, и вдруг замерла, почуяв могильный холод. Точно такой, как в проклятом кургане проклятого архимага.
— Явился не запылился, — пропыхтел ведьмак под нос. — Забирай своё, кому сказано, — рявкнул вдруг он и даже будто стал выше, а за плечами лиловым облачком заклубилась магия.
Но холод не отступал, хотя и я по мере сил отпихивала от себя ставшее вдруг зримым и почти осязаемым проклятье, устроившееся клубком в районе ложбинки груди.
— Возвращаю отданное, отдаю принятое, отказываюсь от недарённого, отвязываю проклятое, отвожу наговорённое, — затянул нараспев ведьмак.
Через минуту я повторяла слова вместе с ним. Свечи затрещали, тени поползли обратно к углам, а могильный холод вдруг отступил.
— Вон, долой, иди домой! — рявкнул Любомир и окатил меня водой из ковша.
Вода попала в нос и в глаза, и, пока я, зажмурясь, пыталась отплеваться и отчихаться, он торжественно сломал над моей головой берёзовый прут.
Вот так всё просто? Какой-то ведьмак из магической коллегии за несколько минут снял проклятье архимага из Заволжского кургана, с которым не справились ни ведьмы, ни маги? Я быстро привела в порядок одежду и вышла из круга.
Любомир, кажется, словил откат, потому что стоял и тяжело дышал, прикрыв глаза. Я быстро метнулась к столу и подала стакан воды. Чувствовала себя на удивление хорошо, словно полной горстью зачерпнула из магического источника, так что легко зарядила водицу на быстрое восстановление ведьмачьих сил. Всё же надо его как-то отблагодарить, помимо контракта.
Ни у Сильванского, ни у ковена, ни у самой Марты Митрофановны не нашлось столько сил, а может быть, знаний. Ведьмы помогли только временно, и лишь бывшая хозяйка этой избы придумала, как нейтрализовать проклятье на месте. Но только на этом самом месте.
— И где же слёзы благодарности? — шумно выхлебав всю воду, спросил ведьмак. — Ладно, ты права, рыдать некогда. Пошли.
Он было развернулся на сто восемьдесят и почти сделал шаг, когда его занесло, да так, что я едва успела подсунуть табурет и придержать за плечо.
— Однако ж, — хрипло буркнул Любомир, — силён был ваш архимаг. Дай-ка ещё водички.
Я налила второй стакан и подвинула к нему.