Змеелов: читать начало книги онлайн

Василек поднес кружку к губам и хотел уж глотнуть, пока тянет время, но унюхал брагу, скривился и передумал:

– Не знаю. Что-то…

– «Что-то»! – передразнил колдун. – «Что-то» слишком высоко ценят. Была бы девка сговорчивая и ноги бы вовремя раздвигала!..

Васова кружка громко стукнула о лавку.

– А сейчас, – тихо сказал он, – я и в самом деле буду тебя бить.

В который раз разговор пошел бы прахом, да Змеелов вдруг устало откинулся назад и в самом деле отпил брусничной. А после, что совсем уж странно, тихо сказал:

– Прости.

Невыплеснутая ярость побежала по мышцам – так и захотелось что-то разбить или сломать, но Василек – не Ирга. Он сдерживать ярость умел, справился и в этот раз. Это потом, заново переживая разговор с колдуном, он в одиночку покосит общинный луг, переколет все дрова и починит крышу, хотя та еще даже не успела прохудиться. Но пока он лишь понятливо спросил:

– Обжегся?

– Не твое дело.

– И верно, не мое. Одно скажи… Ты не навредишь ей?

Змеелов пожал плечами:

– Не хотел бы.

– Отпустил бы ты ее домой…

– Я и не держу.

– Знаю…

Оба замолчали, раздумывая каждый о своем. После Василек поднялся и закинул на плечо опустевшую котомку.

– Я тетку Блажу к себе заберу, – сказал он.

– Нет уж. Родные стены хоть малость ей помогают, да и…

Колдун задумался. Пришлось Васильку его окликнуть:

– Что?

– Ничего. Пусть остается. Это я ее избу занял, а не она мою.

После Змеелов окинул гостя цепким взглядом от пяток до рыжего вихра у лба и неожиданно спросил:

– В доме-то все ладно?

Василек с понятной нежностью улыбнулся:

– Ну как… Коли дома баба на сносях, все вверх дном. К вечеру хоть уснула, на вечерки не пошла, а то рвалась.

Колдун рассеянно кивнул, а Василь вышел, не прощаясь, и восвояси отправился по длинному пути. Спроси кто, нипочем не признался бы, но тем вечером ему вдруг подумалось, что не так уж и плох колдун. Ершист без меры, как и Ирга, зол на весь свет. Но не плох.

Нарядиться оказалось не во что, и Ирга шла, заранее зная, что девки обсмеют и замызганную после тяжелого дня рубаху, и простенький сарафан. Дома у Блажи наверняка хранилось множество уборов еще с тех времен, когда сама она была невестой, но взять у несчастной хоть что-то значило уподобиться воровке, разбирающей наряды пока еще живой покойницы. Ирга выбрала насмешки. Впрочем, косы она расчесала и переплела, брови зачернила угольком, а губы выкрасила бураком. Колдун и тот глядел, провожая ее, с меньшей неприязнью, чем утром.

Колдовка шла по засыпающему Яру и гадала, в чьей же избе притаилась гадина. Окна сияли в темноте, как змеевкины глаза, хитро перемигивались: не угадаешь! Быть может, у Залавы? Девка, и верно, на рожон только так лезет, яда не может сдержать, стоит ей Иргу встретить. Нет. Когда Костыль умирал, Залаве рыжуха косы драла. Не она… Шулла или одна из ее дочерей? А может, сам староста? Никого из них Ирга на Ночи костров не видала, да хорошо ли всматривалась? Соседка Лая? Нет уж. Эта всем что кость в горле, окажись она змеевицей, слишком хорошо все сошлось бы… Да и на Костыля соседка зла не держала.

Девка шла и не видела, как с нею рядом, шаг в шаг, стелется по земле тень. Тень длинная и гибкая, черная, что гадючья чешуя, с пятнами золота на теле. Как заворачивает она вместе с колдовкой к конюшне, из которой доносится тревожное ржание, как петляет меж огородами, как спешит к Медячку – нарочно для таких вот вечеров выделенной полянке подле дома старосты. Так бы и не заметила, да позабытая на лугу кузнецовой матерью козочка тревожно заблеяла. Рябинку, почитай, все в Яре знали. Никого не осталось, кого бы упрямица не боднула в бок или к кому не залезла бы во двор и не попортила бы грядки. Оттого пастухи не брали ее в общее стадо: убыток один, а не польза. А хозяева привязывали ко вбитому в землю железному пруту и вечно забывали про животину. Верно, втайне надеялись, что однажды польстится на нее серый волк. Так вот, когда девка шла мимо, Рябинка забилась и закричала, но размочаленная веревка не пустила ее бежать.