Василь постучал пальцами по дереву:
– Наливай, что ли.
Змеелов плеснул себе полглотка, гостю же – полную кружку.
– Боишься, отравлю?
– Меня твоя сестра стряпней своей не отравила. Что мне яд? – усмехнулся Змеелов. Тут он, конечно, лукавил. Готовила Ирга многим девкам на зависть, а ел колдун так, что за ушами трещало, и до сих пор только добавки просил. Но не расхваливать же сестру перед братом? – Не люблю брагу.
Василь грустно поболтал брусничной в чашке:
– Я тоже. Думал, хоть так разговор склеится.
Змеелов поднял питье к губам. Говори, мол. А что глотать не стал, того никто и не заметил.
Василек с усилием выдавил:
– Почему она выбрала тебя? Неужто дома хуже?!
– Значит, хуже, – спокойно ответил колдун. – Ты б ее и спросил.
Василек махнул рукой. Спрашивал он. Пробовал спросить. Но, как и весь последний год, их с сестрой беседа обернулась ссорой.
Как так-то? С малых лет, да что уж, с самого рождения были они с Иргой не разлей вода! Вместе резвились, вместе и наказание за баловство принимали. И что всего главнее, вместе стояли супротив любой беды, будь то огромная крыса в подполе или… мать-кукушка, бросившая чад. Когда же все переменилось?
– Найти б такое зелье, чтобы в голову к другому залезть, – безнадежно усмехнулся Василек.
– Если б и нашлось, – ответил вдруг колдун, – с бабами от него никакого толку не было б. Сам Щур ноги в их головах переломает!
– И заречется впредь лезть! – с чувством добавил Василь.
Мужчины разом засмеялись, осеклись и с подозрением уставились один на другого. А после подняли кружки и негромко соприкоснулись ободками.
– Она соврала, так ведь? – с надеждой спросил Василь.
– Она вообще много врет. И хорошо, – подумав, добавил колдун.
– Когда поцеловала… Вы ведь не любитесь с ней?
Змеелов поперхнулся воздухом. Признаться, об этой выходке он успел позабыть и уж точно не думал, что брат примет все за чистую монету. Но что-то дернуло с вызовом спросить:
– А если любимся или, того хуже, женихаемся? Что, снова кулаками махать станешь? У тебя от утреннего едва руки отошли, отнять еще и ноги?
– Такой зять в кошмарном сне только привидеться может, – пробормотал Василь. – Но не о том речь. Ирга… Она абы с кем миловаться не станет. Приходили, сватались… поначалу. Она всех прочь гнала. Ни деньгами не прельщалась, ни красотой. Если и пойдет за кого, то только по большой любви.
Змеелов отчего-то посуровел. Все лицо его напряглось, морщины провалились глубже во стократ.
– Выдумала тоже, – бросил он.
– И я о том же, – подхватил Вас. – Коли ты ее не любишь, так и гони сразу.
Змеелов уставился в стену пустым взглядом.
– Она красивая, – задумчиво протянул он.
– Не красота для любви нужна.
– А что же?