Мечтательница: читать начало книги онлайн

– Конечно, – сказала она, но это прозвучало совершенно неубедительно. – Э-э-э… я буду лучшей ассистенткой на свете. Отныне. Клянусь честью Брауни[1]. – Она вскинула руку, отсалютовав. Я вздохнул, а Уилл фыркнул в ответ.

Глава 4. Худшая ассистентка в мире

Я сжала челюсти, чтобы не стучать зубами. Толстый теплый свитер делал температуру в офисе почти терпимой, но в шелковой рубашке и приталенном костюме (плюс четырехдюймовые каблуки) было очень холодно. К тому же лодыжка просто разрывалась от боли, потому что я сильно подвернула ногу по дороге к лифту. К сожалению, я подошла к нему как раз в тот момент, когда Уилл, этот скользкий тип, уже заходил внутрь – он заметил, как я прохожу через большие двойные двери, и настоял на том, чтобы подождать меня, хотя я могла воспользоваться одним из двух оставшихся лифтов. Я попыталась с улыбкой помахать ему рукой и сказала, что поеду позже, но он просто проигнорировал меня, продолжая придерживать ногой автоматические двери и не давая им закрыться.

Уилл был по-настоящему отвратительным, у меня от него шли мурашки. Он еще меньше, чем Феликс, терпел мои мечтания наяву. В основном мне приходилось заниматься приготовлением чая, что, честно говоря, было для меня самым лучшим делом. На прошлой неделе я заваривала чай для Уилла и его клиентов, и он проинструктировал меня словами «не облажайся, как обычно» прямо перед ними. Потом я подслушала, как он говорил остальным, что я «как секретарша полное дерьмо, но вполне трахабельна для девчонки, которая одевается как бомжиха». Это вызвало одобрительные смешки других членов «мужского клуба», и меня передернуло. Мне, красной, как помидор, пришлось вернуться в комнату, чтобы принести этим придуркам чай. Я проклинала эту свою привычку! Некоторые из них выглядели сконфуженно, пока я разливала чай, потому что было очевидно – я их слышала. Уилл, однако, ничуть не стушевался. Этот засранец, кажется, наслаждался моим смущением. А два дня назад он облапал меня под предлогом того, что потянулся за своей любимой кружкой, стоявшей в шкафчике у меня над головой. Он задел мою грудь рукой, как бы случайно, а когда я отпрянула в сторону, заржал.

– А ты недотрога, да? – сказал он, как всегда, самодовольно. – Не волнуйся, растрепанные провинциалки не в моем вкусе.

Что ж, может, и так, но это, однако, не помешало ему схватить меня сегодня утром, когда я подвернула ногу у лифта, и притянуть к себе, затаскивая внутрь. Последнее, что я хотела почувствовать в восемь утра на работе, – член начальника, прижатый к моему животу. От этого меня в прямом смысле чуть не стошнило. Когда я резко отстранилась, Уилл рассмеялся.

– Да просто хотел тебя поддержать, – сказал он с самодовольной улыбкой. – Впервые на каблуках? Должен сказать, мне нравится новый образ. Всегда подозревал, что свитера скрывают вполне сносную фигуру.

Мне было стыдно за себя. Конечно, следовало сразу же послать его к чертям собачьим! Но я ведь и в самом деле была провинциалкой. Противостоять такому хищнику, как Уилл, которому вскоре предстояло стать младшим партнером в фирме, было выше моих сил. Поэтому, как только двери лифта открылись, я просто вылетела из него, как испуганный кролик, и снова подвернула лодыжку.

С этого момента день становился все хуже и хуже. Я как раз размышляла о досадной сюжетной дыре в своей последней книге (как Астрида, королева Света, выберется теперь из Черного царства в нижний мир Фей, сохранив свою силу?), когда щелчок пальцами перед самым носом вернул меня в реальность.

– У нее что, инсульт?

Я вздрогнула, и мое сердце упало, когда я увидела перед собой финансового директора компании Moretti Harding. Как она добралась до карьерной вершины при царящей в компании мизогинии, было загадкой; с другой стороны, Виктория Хардинг действительно вызывала ужас. Абсолютный ноль эмоций. Не думаю, что вообще когда-нибудь видела, чтобы эта женщина улыбалась. Она редко снисходила до разговора с сотрудниками. Обычно все передавалось через ее ассистентку Лотти. Зато сама Лотти еще как улыбалась! Честно говоря, она казалась самым дружелюбным человеком в офисе и единственной, кто не полностью соответствовал корпоративной атмосфере. Хорошенькая, с вьющимися волосами цвета карамели и непринужденной улыбкой. Не поймите меня неправильно, она носила те же строгие костюмы и туфли на каблуках, но пирсинг в ушах, маленькая татуировка за ухом и неоновые кроссовки, которые, как я видела, она сняла вчера, когда пришла в офис, говорили о многом. Лотти все сходило с рук, потому что Виктория была невероятно могущественной. Я не имела такой привилегии.

Удивительно, но я знала Викторию с детства. Друг Майка, Олли, был ее сводным братом. Но тогда я видела Викторию всего несколько раз, потому что она была дочерью отца Олли и жила со своей настоящей матерью. Эта история прогремела настоящим скандалом – отец Олли в то время был герцогом Букингемским (когда он умер, сын унаследовал титул). Мама говорила, что аристократы всегда и везде крутят романы, так что на самом деле ничего шокирующего в этом не было. В один из немногих раз, когда я видела Викторию – в нашем маленьком коттедже, тогда мне было семь, а ей девять, – она со мной совсем не разговаривала. Мама потом сказала мне, что Виктория в то время вообще ни с кем не разговаривала – селективный мутизм[2] или что-то такое… Но сейчас она, конечно, немой не была.

Лодыжку снова пронзила боль, когда я шевельнулась на стуле, чтобы посмотреть на Викторию и Лотти. Директор глядела на меня с любопытством, склонив голову набок, как будто рассматривала в микроскоп интересную букашку. То, как бесстрастно она спросила, не случился ли у меня инсульт, говорило о ней все. Как и ее внешний вид – белоснежный брючный костюм, туфли на высоком каблуке, светлые волосы, собранные сзади в идеальный пучок, безупречный макияж. Если Лотти казалась своей девчонкой, то Виктория была невероятной, пугающе недоступной красавицей.

– Вот черт, – пробормотала я, – то есть, простите, я в порядке, просто на секунду задумалась.

– Ты же Люси Мэйвезер, – сообщила мне она, и я медленно кивнула. Я работала в компании уже месяц, но, казалось, Виктория увидела меня здесь впервые.

– Твоя мать была няней Феликса.

Я снова кивнула. Создавалось впечатления, что эта беседа большего от меня и не требовала.

– Она очень добрая женщина.

Я удивленно моргнула, а потом почувствовала, что взгляд мой стал мягче.

– Это правда, она такая.

– У тебя диагноз? – незамедлительно спросила Виктория.

– Э-э-э, ну… я…

– Вики, – сказала Лотти, озарив меня улыбкой, а потом повернулась к начальнице. – Помнишь, мы с тобой говорили о том, что такое бестактность и грубость? – Виктория кивнула, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Так вот то, что ты сейчас сказала, – уже грубость. Нельзя вот так спрашивать людей об их диагнозе.

Виктория нахмурилась.

– Но если у нее, к примеру, эпилепсия, то ее невнимательность можно объяснить приступом абсанса.

– У меня нет эпилепсии, – вмешалась я.

– А почему тогда ты уставилась в пространство, не осознавая, где находишься?

– Вики, перестань, – промурлыкала Лотти.

– Да все в порядке, – ответила я, покраснев, – я просто грежу наяву.

– Грезишь наяву? – Виктория смутилась, как будто впервые услышала об этом явлении и сочла его слишком странным, чтобы оно существовало в реальности. – Жаль. У эпилептических абсансов есть действенные методы лечения. Не думаю, что подобное можно сказать о снах наяву.

[1] Младшая возрастная группа девочек-скаутов в возрасте примерно от семи до десяти лет.

[2] Тревожное расстройство, при котором человек, чаще всего ребенок, не может говорить в определенных социальных ситуациях (в школе, при встрече с незнакомцами и т. д.), несмотря на способность свободно общаться в других условиях (например, дома).