– Э-э-э, а что это ты…
– Хорошая девочка, – перебил он тихим голосом, и у меня закружилась голова. Я не могу вообразить ни одной гетеросексуальной женщины, которая осталась бы равнодушной в этот момент.
– Что… что? – прошептала я, надеясь, что он скажет это вновь.
– Хорошая девочка, потому что не открыла дверь сразу. Хорошая девочка, потому что посмотрела в глазок, и еще раз хорошая девочка, потому что на входной двери у тебя столько замков.
Слова «хорошая девочка» прозвучали четыре раза меньше чем за минуту! Я чуть не упала в обморок. Затем Феликс склонил голову набок и снова оглядел меня от макушки до пят.
– У тебя отопление не работает?
– Что? – прошептала я снова. Было очевидно: в ближайшее время больше ничего я сказать не сумею.
– Отопление, – медленно повторил Феликс. – Тут, кажется, тепло, но ты одета, как для экспедиции на Северный полюс.
Я стянула с себя шапку и резким движением бросила ее на столик, но она приземлилась на одно из моих многочисленных комнатных растений. Феликс пронаблюдал за ее полетом, а затем взгляд его дивных глаз снова остановился на мне. Я откашлялась, надеясь, что теперь уже буду в состоянии произнести какие-то слова.
– Здесь сквозняк, – сказала я почти шепотом. Честно говоря, можно было гордиться тем, что я смогла сформулировать нечто осмысленное. Феликс Моретти в моей квартире – не то, с чем мой мозг мог справиться. Хотя технически я должна быть готова. Сколько раз я фантазировала о том, что он окажется здесь, просто с ума можно сойти! Но воображаемый Феликс был ничто по сравнению с реальным – ну, если не считать факта, что воображаемый Феликс уже сорвал бы с меня одежду и начал бы вытворять всякое… С другой стороны, воображаемая Люси не выглядела как тетя Бекс. Воображаемая Люси была в шелковых шортиках с кружевами и с довольно глубоким декольте, так что…
– Люси! – воскликнул Феликс, и я вздрогнула. Ой, опять отвлеклась! – Ты слышала хоть что-то из того, что я сейчас сказал?
Я сжала губы и широко раскрыла глаза. Он раздраженно покачал головой и прошел мимо меня в гостиную. Я издала звук, который не должен издавать ни один человек, – нечто среднее между «и-и-и» и «у-у-у», и поспешила за ним. Дело в том, что гостиная предполагала присутствие только одного гостя – меня! Феликс остановился у дивана, глядя на пуховое одеяло и множество книг, разбросанных вокруг. Когда он снова посмотрел на меня, на его щеке была ямочка.
– Все еще читаешь по пять книг за раз? – спросил он. В ответ я издала еще один смущенный писк, потому что голосовые связки к этому моменту уже полностью отказались мне повиноваться. Из середины пухового гнезда Феликс вытащил «Хоббита». – И все еще постоянно читаешь Толкина?
В ответ я лишь дернула плечом. Да, так повелось у меня с самого детства. Я рано прочитала все книги Толкина, но так и не смогла расстаться с ними. Поэтому я просто читаю их вперемежку с новыми для себя произведениями. Получалось что-то вроде литературного лекарства. Из-за этого я всегда таскала с собой огромную и очень тяжелую школьную сумку, что делало меня мишенью для насмешек всяких идиотов, но такова уж я была. Феликс на мгновение прикоснулся к потрепанной обложке «Хоббита», а затем осторожно вернул книгу в прежнее положение. На сердце у меня потеплело от того, насколько бережно он обращался с ней. Феликс знал, как много она для меня значит. По крайней мере, это он помнил.
– Так, – сказал он, теперь уже с деловым видом. Ямочка на его щеке исчезла, и он скрестил руки на груди. – Я здесь, чтобы отвезти тебя в травмпункт. Никаких возражений!
Я даже на секунду зажмурилась. Ярость прорывалась сквозь затуманившую мне мозг картину того, как Феликс раскинулся на пуховом одеяле.
– Нет, – сказала я гораздо тверже, чем обычно.
– Люси, я говорил с твоей мамой, и она…
– Что? Ты говорил с моей матерью? – Если что-то и могло развеять мои горячие фантазии, так это разговоры о маме.
– Да, конечно, – медленно произнес Феликс. – Она доверила тебя мне, и я…
– О господи, – воскликнула я – гнев помог мне полностью восстановить контроль над голосовыми связками. – Я же не ребенок! Феликс, мне двадцать семь лет. Меня не нужно никому доверять!
Он фыркнул.
– Люси, я бы тебе поверил, но ты все еще хромаешь, а к врачу не идешь. Вместо этого ты замерзаешь в квартире, в которой… подожди минутку. – Феликс оттянул воротник рубашки и скинул с плеч пиджак. – Ты говоришь, сквозняк? Да здесь жара адская!
Я сердито посмотрела на него.
– Феликс, но я чувствую холод. Ты что, пришел сюда только для того, чтобы прочитать мне лекцию?
Он закатал рукава рубашки и нахмурился, увидев в углу дополнительный обогреватель.
– Как тебе может быть холодно здесь?
Я разозлилась. Серьезно, если он собирается и дальше командовать мной совершенно несексуальным образом, то лучше ему просто свалить, чтобы я могла вернуться к фантазиям о воображаемом Феликсе, который имел бы меня, а не мой мозг разговорами о врачах и непереносимости холода.
– А здесь очень так э-э-э… оранжевенько, – медленно сказал он, обводя взглядом комнату. Теперь настала моя очередь скрестить на груди руки.
– Не всем нравятся серо-белые тона, Феликс.