Сейчас нам обеим двадцать шесть. У нее Коленька, Митя, Соня восьми месяцев и квартира в Бибирево. У меня: тест в сумке, сделка с человеком которого я когда-то бросила -не бросила! просто ушла- и очень конкретный план мести.
«Обе устроились».
«По-своему».
Звоню в домофон.
- Это я, привет.
- Ого! Заходи!
Поднимаюсь на восьмой этаж. Дверь приоткрыта. Захожу.
- Я на кухне!
Разуваюсь. Бреду на голос.
Катя стоит у плиты, что-то помешивая одной рукой. На второй руке сидит Соня. Восемь месяцев, круглая, серьезная. Смотрит на меня большими темными глазами - внимательно, оценивающе.
Раньше я не обращала внимания на детей. А сейчас что-то в этом взгляде - внимательном, живом, абсолютно настоящем - попадает куда-то внутрь и остается там.
«Примерно вот так», - думаю я быстро и прогоняю мысль. -«Не сейчас».
Катя оборачивается.
- Чай или кофе.
- Чай. Сама сделаю.
Я щелкаю кнопку, залезаю в шкаф. Я знаю где у нее что лежит. Во-первых, бываю тут, во-вторых, у нее все и всегда лежит по местам. Достаю заварку. Облокачиваюсь на столешницу. Смотрю на чайник
- Ну?
- Ну, - говорю я.
- Маруся.
- Леша меня бросил.
- Блин…
Она поворачивается к детскому стульчику, усаживает туда Соню. Потом подходит и кладет руку мне на плечо.
- Ты как?
- Да норм, - вру. – Но я ему это не спущу!
- В смысле?
Я рассказываю. Все. Ну то есть почти все, кроме самого болючего. Кроме теста и «вы мне не нужны».
Чайник закипает. Катя наливает. Ставит кружку на стол. Я падаю на табуретку. Она аккуратно присаживается напротив.
- Но Велехов мне поможет, - заканчиваю я эпопею брошенки.
- Какой Велехов.