Пять минут и чай можно прихлебывать. Ромашка…
Первое свидание. Он опоздал на двадцать минут. Я уже собиралась уходить. А тут он - запыхавшийся, с охапкой полевых ромашек. Сказал тогда, что ехал с дачи, нарвал по дороге… Поставила их в банку – вазы у него дома не оказалось. К утру они завяли, но это было неважно.
«Нам же было хорошо, ну было же!».
Новый год у его друзей - мы танцевали в три ночи на кухне под чью-то акустическую гитару. А однажды я позвонила ему в слезах - завалила важную презентацию, клиент был в ярости. И он приехал. Мы сидели в машине, он молчал и держал меня за руку.
Я тогда подумала - вот. Вот это настоящее.
«Дура».
Нет. Не дура. Это было настоящим - тогда.
Или выглядело настоящим.
«Или я очень хотела, чтобы выглядело».
Но было и другое.
Он умел исчезать. Не уходить - именно исчезать. Отвечал на сообщения через несколько часов, иногда утром следующего дня. «Работал». «Устал». «Телефон был на беззвучном».
А однажды мы поспорили - из-за чего, уже не помню. Что-то мелкое, бытовое. И он встал. Оделся. Ушел. Не хлопнул дверью - просто ушел. Молча. С таким лицом как будто я пустое место, не нуждающееся ни в каких разговорах.
Я тогда сидела на диване и думала - это нормально? Вот это нормально - когда человек просто встает и уходит, не сказав ни слова?
Решила, что нормально. Что у всех так бывает. Что я слишком много требую.
«Вот это была дура».
А еще - он никогда не говорил «люблю» первым. Я говорила. Он отвечал. Или просто молчал и целовал меня в висок. И я решала, что это тоже считается.
Я поворачиваюсь к окну. Там уже совсем светло.
Кладу руку на живот.
И мне вдруг кажется, что крошечная точка во мне была там всегда. И когда мы ругались, и когда мирились. И когда я думала, что молчание и поцелуй в висок считается.
«Тебя еще не было, но ты уже был».
Странная мысль.
Встаю. Иду в спальню. Ложусь.
«Тебе сейчас хорошо. Просто тепло и тихо. Да?».
«Я тебе даже завидую».
«И боюсь. Немного»
«Нет, вру. Очень сильно боюсь».
Глава 4
Офис Велехова находится в деловом центре на Пресне - стекло, бетон, все серьезно и без украшений. Как сам Велехов, в общем-то.
Я приезжаю в десять ноль пять. Не в десять ровно - это выглядело бы как старание. Не в девять пятьдесят пять - это выглядело бы как нервы. Десять ноль пять - это про меня. Про ту меня, которую он помнит. Секретарь на ресепшене поднимает глаза.
- Маруся Чащина, - говорю я. - К Велехову.