– Чего ждёт?.. – спрашивает с осторожностью.
– Твоих извинений.
– Но…
– Ты чё лошадь? Давай без “но”. С выражением, чтоб нас на слезу пробило.
Где-то в аудитории раздаётся тихий смешок.
Парень подвисает, мечется взглядом от этого Неадеквата ко мне, потом обводит пространство вокруг. И стискивает челюсти.
– Понял тебя. Тогда отбой, – Псих, закусывает уголок нижней губы и кивает. – Свободен.
Мой одногруппник нервно хватает свои вещи, обходит нас и быстрым шагом уносится в коридор.
Псих делает шаг в мою сторону. Я машинально выставляю руки вперёд, пятясь назад.
Нет. Этого ведь не может быть… Он не мог меня найти…
Он останавливается, глядя на мои дрожащие ладони, упёртые в его грудь. А потом медленно подаётся вперёд, тянется, и я чувствую, как его лицо задевает мои волосы около уха. Вздрагиваю. Машинально поправляю пряди, приглаживая их.
– Привет. Я скучал по тебе.
Что? Что он несёт? Он болен. Натурально болен.
Я просто прикрываю веки, сжимая губы до тонкой полосочки, и из последних сил, сдерживаю слёзы.
Он приближается ещё ближе, касается губами волос у виска. Тянет мой запах. Животное.
– Пожалуйста…
– Пожалуйста, что?..
– Отпусти меня, – шелестит собственный голос.
Он выдыхает, и его дыхание обжигает кожу. Не отпускает, не отходит. Не исчезает, как ночной кошмар. Наоборот, его рука поднимается, и палец горячей подушечкой проводит по моей щеке, собирая первую слезу.
– Не-а. Даже не мечтай. Ты моя. И больше никуда от меня не сбежишь, Ильма.
А потом поворачивает моё лицо к себе и запечатывает на моих губах поцелуй.
Осколок одиннадцатый. Если хочешь поиграть, надо быть немного поизобретательнее
Зайка
Зависаю в его руках, невозможность сделать вдох, рвёт грудную клетку на куски. Его губы жгут. Это никакой не поцелуй. Скорее то, что Психопат ставит на мне клеймо его собственности.
– Не сопротивляйся, ты ведь не только мне кайф обламываешь. Ну же… Пусти меня, Иль, – отрываясь от меня, говорит мягким тоном и снова тянет на себя, не давая и слова вставить.
Я в оцепенении. В голове крутится тысяча мыслей, но при этом я совершенно ничего не предпринимаю. Просто стою, позволяя ему целовать себя. Размыкаю губы. Немного. Не знаю зачем. Но ему этого достаточно, чтобы усилить давление и ворваться внутрь.
Против воли рецепторы считывают информацию о нём. Его вкус – холодная сладкая мята и горький табак. Странное сочетание. Но… Нет, даже не хочу об этом думать.
Он требовательно скользит языком по моему, обводит вокруг, после чего из его груди вырывается грудной стон. Тихий, тягучий, создающий впечатление, что этот ненормальный и правда меня поглощает. Пьёт из меня воздух, вытягивает жизнь. И внутри с каждой секундой разрастается мучительная пустота. Предчувствие обморока.
Беги, глупая Ильма. Или умрёшь. Он пришёл, чтобы убить.
В памяти мгновенно вспыхивают его слова: “Как только ты повернёшься ко мне спиной, чтобы сбежать… Я убью тебя.” Да, именно это я и сделала. А это значит, он пришёл, чтобы сделать то, что обещал.