Чёрт, Ильма, что ты со мной делаешь?
Веду рукой вниз. Обхватываю свой стояк, который уже горит и напряжён до неприятной боли. Ладонь легко скользит по нему от воды и пара. Сжимаю сильнее, так, что по сухожилиям на тыльной стороне кисти выступают белые прожилки. С шумом тяну воздух. Каждое движение становится резким, чётким. Блять, даже жадным. Ускоряюсь.
Кажется, ещё немного и моя башка расколется от того, с какой силой я упираюсь ею в стену. Глаза зажмурены. Я вижу – её. Обнажённую. Идеальную. Непокорную.
Мою.
Мою маленькую суку.
Тело сводит судорогой. Мышцы каменеют – спина, пресс, бёдра. Я на пределе. Почти. Уже почти догнался… Откидываю голову назад, вода заливает лицо, попадает в глаза, в рот. Не дышу. Только двигаюсь.
Почти. Я уже…
Спазм вырывается наружу с громким грудным рыком. Образ Ильмы мгновенно исчезает, и я открываю глаза. Смотрю, как по стене медленно, смешиваясь с водой, стекают следы моего желания.
– Сука… – раздражённо выдыхаю. – Завтра.
Завтра мы встретимся.
Осколок девятый. Красавчик, от которого по непонятной причине веет опасностью
Зайка
Неужели снег перестал идти. Мне кажется, что за последние два дня выпала чуть ли не годовая норма осадков.
Если просто сидеть дома и залипать в окно – красиво. Но когда нужно ездить на учёбу и возвращаться с неё по жутким пробкам из-за снегопада, радость быстро испаряется.
Сегодня третий день, как я учусь в самом крутом университете города. В группе меня приняли достаточно прохладно. Но это и понятно, я перевелась на второй курс под самый конец первого семестра. Ну… такое себе. Компании, парочки, трио – все уже давно разделились по кучкам. А тут я. Как белое пятно. Или серое. Сложно сказать.
В целом терпимо.
– Иль, ты меня слушаешь? – мама слегка толкает меня в плечо. – Вон, Дорофей идёт. Хороший мальчик, – бросает взгляд с каким-то подтекстом. – Ты бы присмотрелась к нему. Девчонки за такими табунами бегают.
Поворачиваю голову. Сын ректора идёт от парковки в нашу сторону, такой же безупречный, как и в понедельник. Его лицо светится вежливой улыбкой.
– Елена Викторовна, Ильма. Доброе утро!
– Доброе утро, – почти в унисон отвечаем мы. У меня даже получается слегка поднять уголки губ. Натянуто, конечно, но и это хорошо. Всё потому, что его голос…
Когда я услышала его в первый раз, мой мир сорвался и покатился вниз со скоростью света. Настолько тембр и интонация были похожи на голос того Психа, что я на несколько секунд просто выпала из реальности.
Глупо, да? Голоса могут быть похожи. Людей миллионы. Но тогда мне показалось, что мой личный монстр меня нашёл. Бред. Как бы он сделал это? Банковская карта? Она была на имя мамы, но наши фамилии разные. Да и банки не разглашают личные данные. Ведь так? А единственным человеком, который меня знал, была Фиса, которой больше… Её нет. Вот только никто и не ищет её. Просто я это понимаю. Чувствую. А ещё жду, что однажды мне позвонят из полиции и спросят почему моя сумка лежит в её квартире. Но этого не случится. Никто не узнает, что она моя. Для любого это будет самая обычная сумка, внутри которой – самая обычная одежда. Вот и всё.
– Как успехи? – спрашивает Дорофей, обращаясь ко мне, скользя по моему лицу любопытным взглядом.
– Пока что всё нормально, – выдавливаю из себя и пожимаю плечами. – Осваиваюсь.
– Рад слышать, – вполне искренне улыбается он. – Ну… Если кто обижать будет, говори мне. Я им быстро головы пооткручиваю, – бросает легко, почти шутя. Вот только в его глазах нет и намёка на шутку. Там спокойная – уверенность в своих словах. Констатация факта.
Ненадолго подвисаю на его и по рукам пробегают мурашки. И что я пытаюсь в нём высмотреть? Сама не понимаю.
– Понравился? – давит он смешок.
– Что? – поднимаю бровь.
– Ты так на меня внимательно смотрела сейчас. Вот и спросил: понравился?
Мама звонко прыскает смехом, но тут же прикрывает рот рукой.