Вздыхаю, встаю из-за стола. Мой кабинет – бывшая подсобка, без окон. Стол, два кресла, компьютер, ноутбук, диван у стены и камера в углу. Я включаю свет, сажусь обратно и говорю:
– По одной.
Первая заходит. Глаза бегают, руки трясутся. От неё пахнет дешёвым парфюмом и какой-то выпечкой. Причём пекли на прогорклом масле. Беляши, что ли?.. Мерзость.
– Садись, – бросаю, даже не глядя в её досье. – Расскажи, почему здесь оказалась. Мне очень интересно.
Вообще-то, похуй.
Девица начинает лепетать про больную бабку, про мечту стать известным косметологом, про то, что ей “очень нужны деньги”, чтобы оплачивать учёбу и курсы. Голос дрожит. Она готова расплакаться.
Я смотрю на неё секунд тридцать. Слушаю не слова, а тембр. Наблюдаю, как она обкусывает зубами обветренную кожу на губе. Как не может удержать взгляд. Пальцы на руках заламывает. Отмечаю, что у неё кривой срез ногтей, да ещё под самый корень. Ногти грызёт. Видно невооружённым глазом. Значит, с нервишками беда – делаю моментальный вывод.
Конченая. Сломается после первого же грубого слова от “клиента”. Расплачется на телефоне и спугнёт лоха.
– Отсосёшь мне? – задаю вопрос с улыбкой. Я её к себе ближе, чем на метр не подпущу. Просто проверяю реакцию и то, насколько она отчаялась в этой жизни. – С проглотом, – добавляю, наблюдая за тем, как вытягивается её лицо. – До последней капли.
– Я… – она вспыхивает, дышит часто рвано. А ещё… под тонкой маечкой кое-что встаёт торчком.
Окей.
– Как выйдешь, сразу направо, – роняю без эмоций, указывая на дверь. С ней всё, очевидно, – в самый низ. В бокс к телефонным станциям. Там её научат читать скрипты, дадут список номеров и посадят на восемь-десять часов в день обзванивать стариков, выманивать бабки.
– Следующая, – кидаю в пустоту. Знаю, что охранник стоит за дверью и ждёт отмашки.
Девица входит, садится и закидывает ногу на ногу. Взгляд оценивающий, губы в кривой, даже надменной улыбке. Я понял. Типичная шкура с района, которая хочет подняться повыше. Конкретная гниль.
– Опыт есть? – спрашиваю нейтрально.
– А какой тебе нужен? – отвечает вопросом на вопрос усмехаясь.
Оу, наглая и дохрена смелая. Она ведёт себя так от безысходности. Красивая, но уже потрёпанная. Хотя молодая…
– Анал. Жёсткий, – цокаю языком и провожу им по верхнему ряду зубов, не отрывая от неё взгляда.
Она морщит нос, поджимает губы, потом делает громкое “чмок” и улыбается.
– Если не больше двух раз в неделю, то готова, – деловито говорит. – Рекомендация моего личного проктолога.
Посмеиваюсь, качая головой.
На старте придётся вложиться в неё и привести в достойный вид. Дрочерам она может понравиться.
– По коридору – прямо, – киваю на выход.
Она пойдёт в “отдел знакомств”. Там ей сделают новую фейковую жизнь и отправят выманивать авансы на “билеты к любимому” или на “операцию”.
Так, я и работаю. Разбираю это барахло, быстро решая, кто годится, а кто – нет. Самых жалких – на телефонную мелочёвку. Тех, кто покрепче и покрасивее – на “романтический скам”. Идеальных, тех, кто мог бы попасть в высшую лигу – личных сопровождающих для VIP – в этой партии не было. Такие вообще большая редкость.
К концу дня меня уже потряхивает от бешенства. Я смотрю на этих девчонок и вижу в них одно: не Ильму. Они грязные. Буквально. Потные от страха и стресса, липкие от дешёвой косметики. Или прогнившие изнутри – с неестественно горящими глазами, с пошлыми ухмылками, с вульгарностью в каждом движении. В них нет ничего. Ни искры, ни изюминки, что сводит с ума. Они уже сломанные или тупые, жадные курицы. Сырьё.
Ни в одной нет той спрятанной глубины и той кристальной чистоты, которую хочется запачкать. Они всё – уже запятнанные, испорченные, не вызывающие интереса.
Из колонки льётся “Glory Box” Portishead. Я стою под струями горячего душа, лбом, прижатым к керамогранитной плитке. Вокруг густое, тяжёлое, сладко-удушливое облако пара. В голове, поверх шума воды, всплывает Зайка.
Вспоминаю её дыхание, когда она приставила нож к моей коже. Короткое, частое, горячее как у зверька, загнанного в угол, но готового вырваться. Вспоминаю её голос, в который она вложила всю свою смелость. Не сразу. Не в моменте, но я понял: она была мне равной. Моя маленькая воительница.
Представляю её здесь, прямо сейчас, в этом же пару. Рядом со мной… Её мокрые волосы, прилипшие к щекам и шее, острым ключицам. Её бледную кожу, которая наверняка под струями воды становится ярко-розовой. Отчётливо вижу, как капли воды скатываются по её груди, по животу, собираются в ложбинке пупка, потом ниже…