Касаюсь второй пуговицы. Мгновение. И я со всей силой, что во мне есть, толкаю его в грудь, проскальзываю и рвусь к выходу. В ушах гул собственной крови. Спина горит от ожидания его руки, что схватит меня. Но позади себя я слышу только тихий смешок. Ускоряюсь, насколько вообще могу, сворачиваю направо, бегу, ещё раз сворачиваю… И резко торможу.
Тупик. Книжный ряд заканчивается стеной. Что? Быть не может. Все ряды до этого были сквозными, но почему этот… Да это шутка, что ли?!
Прохожу ещё немного вперёд, словно надеюсь, что в этой стене появится проход. Останавливаюсь. Собираюсь развернуться, но слух вырывает звук шагов. Они неторопливые, я бы даже сказала – расслабленные. А потом тишина. Он остановился. За мной. По плечам пробегает фантомное тепло его ладоней. По шее – его дыхание. На виске – поцелуй.
– Мимо, Зайка. Выход в другой стороне.
Фрагмент двенадцатый. Я отшлёпаю ее, только когда она будет сама к этому готова
Сортировщик
Останавливаюсь в двух метрах от Зайки. Приподнимаю руку и, бросив взгляд на часы, понимаю – большой перерыв мы просрали.
Иль, я ведь хотел покормить тебя пастой.
– Из-за того, что ты ведёшь себя, как дикий зверёк – мы оба остались без обеда, – говорю без злости, но она всё равно вздрагивает от моего голоса.
Молчу. Честно говоря, думал, будет проще с ней.
Осторожно сокращаю между нами расстояние, тянусь рукой и с досадой смотрю на то, как Ильма зажмуривает глаза, точно готовится к тому, что я её ударю. Пиздец, приехали.
И я бы мог. Я даже хочу этого. Но не так, как она думает.
Не ударить, а шлёпнуть. Резко, звонко, по мягкому месту. Не чтобы причинить боль. Ни в коем случае, и точно не ей. Я хотел бы ощутить, как её тело вздрогнет от неожиданности, а не от страха. Услышать, как с её губ сорвётся не визг, а хриплый, возмущённый вздох. Увидеть, как сверкнут её глаза, от вспышки чего-то животного. Желания.
Но она зажмурилась. Неверно прочитав моё движение. Я отшлёпаю её, только когда она сама будет к этому готова и даже бессознательно желать этого.
Касаюсь пальцами её щёки, провожу по линии скулы. Сам же завожусь всего лишь от этих невинных касаний и тех похотливых мыслишек, что роятся в башке.
– Если ты будешь послушной девочкой, то я тебя не обижу. У меня на тебя другие планы, – выдыхаю. – Так какого х… Ты так сжимаешься вся? От страха?
– От омерзения, – вырывается у неё.
Растягиваю губы в широкой, почти радостной улыбке. Я и не ожидал от неё другого ответа.
– Врёшь, как дышишь, – скольжу рукой с щеки на шею, укладываю большой палец на толстую синюю венку, под которой бешено колотится её пульс. – Ты боишься. Но отвращения у тебя нет ко мне.
Подаюсь вперёд, сокращая последние сантиметры до нуля. Наше дыхание смешивается. Бля, нереально ведёт с этого. Но мне мало. Я хочу слиться с ней полностью.
– Не сопротивляйся, – давлю почти приказным тоном, но достаточно тихо, чтобы не пугать её ещё больше. – Я ничего плохого тебе не сделаю.
И целую её.
Не удивляюсь, когда мои губы врезаются в лёд. Зайка мгновенно вытянулась в струну, сжала губы и упёрлась ладонями мне в грудь.
Значит, вот как ты со мной. Но… Мы уже целовались, и я знаю, какой ты можешь быть.
Не даю ей отстраниться. Укладываю руку ей на затылок, фиксируя его, зарываюсь пальцами в волосы, немного сжимаю, оттягиваю, заставляя запрокинуть голову выше. Я всё равно возьму то, что мне надо. То, что принадлежит мне.
– Иль… – шепчу в её губы и чувствую, как она буквально вибрировать начинает. – Я не хочу давить, но я это сделаю, если не разомкнёшь губы.
– Ты убил мою подругу, – внезапно цедит она сквозь зубы. – Ты…
– Я не тронул твою Фису и пальцем, – говорю натянутым как тетива голосом.
– Может, не своими руками, но ты причастен.
– И что? Каждому отмерено своё время. Значит, её было таким.