– Не надо никого убивать… пожалуйста.
Когда мы заходим в дом, Аким аккуратно ставит меня на пол в прихожей. Помогает снять ботинки, полные снега, затем мокрую рубашку и шорты. Я стою, дрожу, смотрю на него и не знаю, что ещё сказать. Ни одного слова, которое могло бы выразить то, что у меня внутри.
– Иди в душ, – говорит он. – Я сделаю чай. И позвоню своему… второму отцу. Он врач. Не хочу, чтобы ты заболела.
Киваю, плетусь по коридору в сторону ванной.
– Иль.
– Да? – оборачиваюсь.
– Ты не грязная. Сейчас ты чище. Потому что свою черноту ты больше не держишь одна. Ты отдала её мне.
– Я ненавижу тебя…
– Знаю, – кивает, с улыбкой. – Иди грейся под душем.
Отворачиваюсь. Иду.
Это правда. Я всех их ненавижу.
Но себя… ещё больше. За то, что была такой слепой, наивной. Слабовольной.
Фрагмент двадцать седьмой. Организм уже решил, подхожу я тебе или нет
Сортировщик
Зайка тихо посапывает на моём плече. Уснула полчаса назад. Но я всё равно не двигаюсь, боясь нарушить её покой.
Покой. Смешно.
Она даже во сне хмурится.
Я глажу её по спине, чувствую, как бьётся сердце – ровно, тихо, но мне всё равно кажется, что оно в любой момент может сбиться с ритма, а вслед за этим я услышу её тихий всхлип.
Смотрю в одну точку на стене и запрещаю себе думать, потому что, если начну прокручивать в голове и анализировать всё, что она рассказала, представлять руки этого ублюдка на её теле… я не сдержусь. Сяду в машину, достану этого ублюдка и убью его прямо сейчас. Не для неё – для себя. Чтобы эта разъедающая чернота внутри хоть немного отпустила. Блять, я и не думал, что мне будет так херово. Я ведь многое видел, многое сам пережил в этой жизни. Но это я… Я достаточно вынослив, как показал мой отец.
Но она просила не убивать.
“Не надо никого убивать… пожалуйста”. Иль сказала это, когда мы лежали на снегу, не чувствуя холода. Я кивнул, дал понять, что принял к сведению её просьбу, но ничего не обещал. Потому не могу обещать того, что не выполню.
Я придумаю, как быть, Зай.
Аккуратно тянусь. Целую её в макушку. Снова прислушиваюсь.
Спит.
Мне тоже надо поспать, хотя бы пару часов или крыша окончательно съедет и разобьётся в мелкие щепки.
Открываю глаза. Секунду лежу в темноте, потом тянусь под подушку за телефоном. Экран вспыхивает в лицо. Спал ровно два часа. Я прямо как дрессированная псина. Проснулся сам, без будильника.
Зайка всё ещё на моей груди. Вспотела, но всё равно жмётся ко мне. Ненавидит. Да. Но при этом уже без меня не может. Я нужен ей. И мне этого достаточно.
Спустя несколько минут она шевелится, открывает глаза. Смотрит на меня мутным, сонным взглядом.
– Ким, ты не спал? – шепчет.
– Немного.