Ответ приходит почти мгновенно.
Ким: Сегодня вернусь.
И всё. Даже не поздоровался.
– А-а-а! – крик вырывается сам. – Да что с тобой не так!
Стискиваю зубы с такой силой, что челюсть сводит, и рычу в голосину. Громко, по-звериному. А потом размахиваюсь и швыряю телефон в стену. Он с грохотом ударяется, оставляя после себя след, отскакивает и падает на пол. Экран треснул.
Сволочь.
Сволочь, сволочь, сволочь.
Осколок двадцать седьмой. Мне холодно. Мне горячо. Мне нестерпимо больно
Зайка
Сижу на полу в гостиной, поджав колени к груди и уставившись в телефон. Экран разбит, корпус разошёлся, но, к счастью, он всё ещё работает.
По телевизору фоном идёт какой-то новогодний фильм. Без звука. Не хочу пропустить момент, когда Аким вернётся домой.
За окном уже темно. Тихо – даже деревья не качает ветром. Спокойно. Не то что у меня внутри – там настоящая метель. И я даже не заметила, как прошёл день. Сначала кухня, потом спальня, снова кухня… В какой-то момент перебралась в гостиную и, кажется, уже часа два не двигаюсь.
Ближе к десяти вечера, замечаю в окне свет фар. И только потом его машину. Он паркуется, но не выходит. Просто сидит. Как и я.
Наверное, проходит минут пять, может, больше, я уже не чувствую времени, и только потом хлопает дверь машины. Ким выходит, на секунду замирает, глядя в окно. Мне кажется, что он смотрит прямо на меня, хотя это невозможно. Окна в этом доме тонированы, и с улицы совершенно ничего не видно.
Возможно, моя больная фантазия дорисовывает лишнее, но даже в этом полумраке я вижу его слишком чётко. Уставшее лицо, жёсткое, выжженное изнутри. Болезненное. Щёки и подбородок затянуты тёмной щетиной. Впервые вижу его таким. Старше стал. Грубее.
Отворачиваюсь. Делаю глубокий вдох, а потом на скорости несусь в прихожую.
– Привет, – роняю, как только он переступает порог.
Смотрю на него ещё внимательнее. Он выглядит так, словно его пытали. Или он кого-то пытал, и сам же устал от этого.
Он скидывает куртку прямо на пол, проходит вперёд, останавливается в паре метров от меня. Смотрит на телефон в моей руке, на лицо, на руки, которые дрожат, хотя я пытаюсь этого не показывать.
– Ильма, – говорит совершенно чужим голосом. – Нам надо поговорить.
– Вот как? Я бы тоже хотела, – усмехаюсь, чувствуя, как внутри закипает. – Что случилось, Ким? Работа закончилась? Или твоя совесть проснулась, и ты решил вспомнить обо мне?
Он ничего не отвечает на мой эмоциональный выпад. Просто смотрит на меня таким взглядом, что я замолкаю сама.
Приближается ко мне ещё ближе. Теперь мы стоим друг напротив друга. Так, близко, что я чувствую тепло, исходящее от его тела.
Выть хочу от боли. От того, как сильно, хочу броситься в его объятия и не могу. Тупо не могу из-за какой-то непонятной обиды. Женской, жгучей, словно кислотой разъедающей.
А ведь я так ждала его.
Он протягивает руку. Я шарахаюсь назад. Он тяжело вздыхает. Я резко вскидываю на него взгляд и готова наговорить кучу гадостей.
Молчи. Не смей, идиотка.
– Иль, не надо, – Ким делает ещё шаг, сгребает меня в свои руки, шепчет в макушку: – Я не был с тобой полностью честен.
Замираю. Мышцы неосознанно начинают напрягаться. Он врал мне? О чём? О нас? О себе? О том, что происходит между нами? Или у него кто-то есть? Сердце подскакивает и колотится где-то в горле, я смотрю на него и пытаюсь прочитать ответ в его глазах, но там только пустота.
– Ким, что ты…