Он округляет глаза, в них мелькает страх, но он прячет его, быстро опустив их. Кивает.
– Конечно. Ильма слишком хорошая девушка.
Курим в тишине. Смотрю, как снег медленно падает на машину, образуя на ней пышную шапку.
– Не смотри на неё так, – выталкиваю каждое слово, вбивая в него.
Он замирает, не донеся до рта сигарету.
– Как?
– Ты понял меня.
Поворачиваю голову в его сторону, чтобы заглянуть в глаза. Он краснеет, раздувается в груди и на какой-то панике выпаливает:
– Ты что… она мне как дочь. Да я бы… – срывается на хрип. – Как тебе вообще такое в голову пришло?
Улыбаюсь. Тушу окурок и бросаю в маленькую урну у входа. Можно стопорить.
Всё, что мне нужно, я увидел. Он что-то сделал Иль. Вопрос лишь в том, что именно?
Возвращаюсь в гостиную с мыслью о том, что на этом ужин можно заканчивать и спокойно сваливать домой. В конце концов, праздник. И я хочу, чтобы Зайке было хорошо. Поэтому как только подхожу к столу, громко говорю:
– Спасибо, было вкусно, но нам пора уезжать.
У Елены разве что челюсть на стол не падает. Вадим за моей спиной поперхивается и заходится в кашле, а Иль поднимает глаза и смотрит с недоумением.
– Но… как же так?! Мы только сели! – выпаливает её мать.
– Мы как-нибудь ещё к вам заедем и погостим дольше, – улыбаюсь. – Но не сегодня.
Опускаю ладонь на плечо Зайке, и она почти сразу накрывает её своей и чуть сжимает её.
– Мам, ты только не дуйся. Нам, правда, пора. Надо ещё успеть, дома стол накрыть.
Губы Елены кривятся, дрожат и она просто не знает, что на это ответить и судорожно перебирает в голове варианты.
Ещё минут десять тратим на то, чтобы отделаться от её нытья и наконец свалить. Потом всю дорогу до дома молчим. Иль бесцельно листает ленту в телефоне и даже не замечает, что стрелка спидометра давно перевалила за сотню. Иначе уже давно сделала бы мне замечание.
В итоге дома оказываемся через сорок минут.
Паркуюсь. Выходим из машины и также молча двигаем к дому. Открываю дверь и только мы переступаем порог, как меня срывает.
Жёстко припечатываю Зайку к стене в коридоре, опаляя взглядом.
– Какого черта происходит в твоей семье?
– Что? Я не понимаю…
– Ильма, – смотрю в глаза. – Твой отчим тебя трогал? Бил? Что он делал с тобой?
Её глаза сужаются, а тело пробивает дрожью.
– Нет, – с трудом выдавливает из себя. – Ничего такого.
– Я вижу, когда мне врут.
Она пытается оттолкнуть меня, но я не позволяю ей ускользнуть.