Два часа ночи, снег, пустая трасса. Я лечу, как угорелый в сторону дома.
Ресницы Иль мелко подрагивают. И иногда она хмурит брови. Интересно, что ей снится? Надеюсь, я.
Тянусь, убираю с её лица прядь, едва касаясь кожи. Наклоняю голову набок. Смотрю. Каждый миллиметр её кожи прекрасен.
Челюсть сводит. Запускаю пальцы в свои волосы, прочёсываю их назад. Всё тело вибрирует от желания обладать ей. Хочу, чтобы её сон оборвался моим дыханием на шее. И она простонала моё имя. А потом… позволила наполнить себя мной.
Взгляд сам скользит от её лица вниз. Она в моей футболке, которая сползла с плеча. Я вижу, как бьётся венка на шее – ровно, безмятежно. Она не знает, что я уже вернулся. Сижу на полу рядом, таращусь на неё как чёртов маньяк и борюсь с желанием разбудить её самым примитивным способом.
Снова тянусь к её лицу. Пальцы замирают у губ. Они у неё в меру пухлые, мягкие, приоткрытые. Манящие. Она дышит теплом, и у меня внутри всё переворачивается. Хочу прямо сейчас ворваться в её рот, почувствовать влагу, вкус. И поехать от всего этого крышей.
Но я сдерживаюсь. Отдёргиваю руку, будто обжёгся о раскалённые угли. Сжимаю челюсть до скрипа зубов.
“Не сейчас. Я ведь не животное какое-то…”
С другой стороны, а почему нет? Она моя.
Встаю. Полностью раздеваюсь. Одежда падает на пол – джинсы, футболка, боксеры. Хочется выть от того, как сильно напряжён каждый мускул и ноет в паху.
Обхватываю рукой разгорячённый член. Провожу большим пальцем по самому концу. Там, где влажно и горячо.
– Пиздец, Зайка, что ты со мной делаешь… – выдыхаю и делаю к ней шаг.
Фрагмент двадцать второй. Мы две ядерные бомбы с тротиловым эквивалентом, которых не выдержит ни один чёртов мир
Сортировщик
Сажусь на край матраса. Он тяжело прогибается под моим весом, и Ильма сразу переворачивается на другой бок. Одеяло сползает вниз, открывая мне её попку в тонких трусиках телесного цвета. Если не вглядываться, то на первый взгляд может показаться, что она вообще без нижнего белья и это заводит меня до дрожи.
Протягиваю руку, плавно, неторопливо провожу ладонью по её бедру. Кайфую от того, какая у неё бархатная кожа. Ни одного изъяна. Наглею, скольжу пальцами выше, обхватываю грудь, сжимаю её в ладони. Вершинка мгновенно твердеет под моим большим пальцем. Улыбаюсь. Тянусь и прикусываю её прямо через ткань. Зайка тихо вздыхает сквозь сон, но всё ещё не просыпается.
Придвигаюсь ближе, прижимаюсь губами к её уху и шепчу едва слышно, чтобы не напугать:
– Иль… Спишь?
Отстраняюсь. Смотрю на её лицо.
Ноль реакции.
И, по-хорошему, надо бы отъебаться и дать ей дальше спать, но я слишком долго её не видел.
Осторожно, но уверенно кладу руку ей на плечо, тяну на себя, переворачивая на спину. Теперь она лежит передо мной полностью открытая – ноги слегка раздвинуты, моя футболка задралась почти до талии.
Я знаю, что она перевезла свои вещи. Но она всё равно спит в моей футболке.
И мне это чертовски приятно. Даже слишком. Моя тёмная, собственническая часть получает удовлетворение от того, что она бессознательно выбирает моё, а не своё.
Как же я обожаю её.
Спускаюсь ниже. Укладываю ладонь между её бёдер. Медленно поглаживаю пальцами свою девочку между складочками, прямо поверх тонкой ткани. И буквально через минуту чувствую, как ткань становится влажной. Это ещё одно подтверждение – даже во сне её тело открывается мне. Кровь мгновенно закипает и приливает в пах тяжёлой, обжигающей волной. Член тут же дёргается от желания, становясь ещё твёрже.
На уровне плоти мы давно с ней договорились. Если вообще не с самого начала. Осталось только заставить её, наконец, сдаться мне полностью.
– Зайка… Просыпайся. Я уже еле держусь.
Наклоняюсь и долго целую её в висок. Потом провожу носом по щеке, спускаюсь к уголку губ. Удивительно, но она всё ещё пахнет чистотой и невинностью.
– Зай… Я дома, – выдыхаю прямо в её кожу. – Ты просила меня вернуться, чтобы динамить? – усмехаюсь. – Иль…