– Раздвинь ноги ещё шире, — требовательно шепчу ей в губы.
Она подчиняется.
Устраиваюсь между её ног, упираюсь в её лоно и вхожу до самого конца, сходя с ума от того, какая она узкая. Иль впивается пальцами в простынь, сминая её, потом цепляется за мои плечи, ногтями впечатываясь в кожу, и громко стонет, выгибаясь подо мной.
Замираю, ненадолго ловя охуительное ощущение приятной боли.
Потом начинаю двигаться внутри неё. Медленно выхожу, растягивая этот момент, дразню её, и сразу же жёстко вбиваюсь обратно, полностью заполняю собой, выбивая из неё ещё один сдавленный стон.
– Вот так… хорошая девочка, – выдыхаю. Склоняюсь, целую её в губы. Покусываю их. – Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.
Набираю скорость. Но продолжаю следить за её лицом, мимикой. Её глаза блестят, губы приоткрыты, дыхание сбитое.
Моей девочке нравится. Нет. Она нереально кайфует, хоть и стесняется своих ощущений.
– Скажи, что ты моя, – приказываю.
Ильма сразу же закусывает нижнюю губу, но в её лоне становится теснее.
Наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь её губ.
– Скажи, мать твою, что ты моя. Я хочу услышать это от тебя. Сейчас.
Чувствую, как она сжимается вокруг меня и начинает мелко дрожать. Значит, уже близко.
– Ким… я… – шелестит в ответ. – Я…
Коротко целую её. Отлипаю.
– Моя.
Но она мотает головой.
– Скажи, что ты перестанешь вести себя, как придурок. Пообещай мне…
Ускоряюсь ещё, насколько вообще могу. Просовываю между нашими телами руку и укладываю большой палец на чувствительный бугорок.
– Скажи.
– Пообещай…
Это какой-то пиздец. Я сам не понимаю, но меня словно куполом накрывает. Всё вокруг исчезает. Остаюсь только я, Зайка и давящая на уши тишина. Всего на секунду. А потом…
Мы две ядерные бомбы. С тротиловым эквивалентом, который не выдержит ни один чёртов мир. Этот уж точно.
Сходимся в одну точку.
И детонируем.
Яркая, ослепительная вспышка.
Иль выгибается подо мной, из её горла вырывается надломленный, дрожащий стон, а тело начинает биться в судорогах. И я последним резким толчком вхожу в неё на всю длину и кончаю.
Всё, блять. Это полное обнуление… Только пульс бьёт в висках.
Осколок двадцать третий. Никто, никогда, так ко мне не относился