Все мое тело напряглось, и я глубже погрузилась в подушку, а затем встретилась с ним взглядом.
— Всё это для тебя.
Он глухо зарычал, и в его глазах вспыхнул волк.
— Больше никаких игр, — прошептала я. — Ты нужен мне. Сейчас.
Он сжал челюсти, его грудь вздымалась, и он с мучительной медлительностью стянул с себя боксеры. Его член был твёрдым, готовым и таким большим, что я не могла отвести взгляд.
Наконец обнажившись, он опустился вниз, и его член коснулся моего входа.
Я зашипела от удовольствия и приподняла бёдра, умоляя его войти в меня.
Но Уайетт снова поцеловал меня, от этого глубокого поцелуя у меня поджались пальцы на ногах, а сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Уайетт прижался ко мне и застонал, я раскрылась перед ним, более чем готовая принять его массивный член.
— Эйвери, чёрт возьми. Эйвери, — прошептал он хриплым голосом. — Я не хочу причинять тебе боль, но мне нужно трахнуть тебя… — Он с шумом сделал вдох, когда я приподняла бёдра. А вошёл он в меня, всего на дюйм, и я ахнула, когда он отстранился, разорвав этот восхитительный контакт. — Не хочу быть нежным. Хочу…
— Я тоже этого хочу, — прошептала я, обхватила его ногами за талию, и его член оказался зажат между моими бёдрами. — Возьми меня жёстко. Сделай это грубо. Сделай так, как тебе нужно. Ты не причинишь мне боли. Клянусь.
— Но речь идёт о том, чего хочешь ты, а не я.
— Поверь мне, что бы ты не сделал, я точно не буду против.
Его глаза заблестели ещё ярче, когда он снова толкнулся вперед.
Я вздрогнула от удовольствия, но усталость, которая одолевала меня со вчерашнего дня, сковала моё тело.
С трудом взяв себя в руки, стиснула зубы и заставила себя сохранять бдительность, не желая пропустить ни секунды. Потому что знала, что это будет наш последний раз. Наш единственный раз.
И я хотела насладиться каждой секундой, прежде чем покину этот мир.
— Эйвери, — прошептал Уайетт и снова поцеловал меня в шею. — Останься со мной.
— Да. — Я прижалась к нему. — Я здесь.
Он поцеловал меня, сдерживаясь, и этот поцелуй был таким нежным, несмотря на дрожь его тела от силы альфы. Я знала, что он сдерживается. Знала, что он хочет ворваться в меня на всю длину.
Но он был напуган. Несмотря на мои слова, его душу терзал страх причинить мне боль или ухудшить моё состояние.
Уайетт на мгновение отстранился и глубоко вдохнул. Его руки дрожали, всё его тело тряслось от желания. Его твёрдый, как сталь, член пульсировал у меня внутри.
Но несмотря на свое желание и потребность мощно войти в меня, он не двигался, а поцелуи оставались нежными.
И когда его тело, такое тяжёлое и сильное, но в то же время бережное и любящее, накрыло меня, я увидела все эмоции в его глазах.
Его глаза сияли, грудь быстро вздымалась. В его взгляде клубилось мучительное желание, но было и что-то ещё, что-то более глубокое и благоговейное. То, что не могли разрушить ни время, ни смерть. Это чувство тянуло меня за собой, сжимало моё сердце, окутывало моё тело своим тёплым светом, пока любовь не стала настолько сильной, что поглотила меня и проникла в каждую пору моего тела.
— Я люблю тебя, Эйвери, — хрипло произнёс Уайетт. — Сегодня. Завтра. Всегда. Ты единственная женщина, которую я когда-либо полюблю.
А потом он вошёл в меня, дюйм за дюймом, его твёрдый член заполнял и растягивал меня.
Я ахнула, не в силах сказать или сделать что-то ещё, ощущая только удовольствие.
И тогда он наконец полностью вошел в меня, так сильно растянув мои внутренние стенки, что я никогда ещё не чувствовала себя такой до боли наполненной, и начал двигаться.
Уайетт посмотрел на меня сверху вниз и переплёл наши пальцы. Я не отводила взгляд, не в силах разорвать эмоциональную связь, которая возникла между нами.