— Вот так? — спросил он и снова сдвинул мои трусики в сторону, и прохладный воздух коснулся моего лона.
Я выгнула бровь.
— Да. Да, вот так.
Ловкими движениями он подцепил пальцами мои трусики и стянул их вниз.
Уайетт поднял голову и посмотрел на моё обнажённое тело. Он снова начал ласкать меня, целуя и облизывая мою кожу, пока не опустился на колени между моих бёдер.
Все мои опасения по поводу болезни исчезли. Я полностью сосредоточилась на мужчине, который был у меня между ног, и на его прерывистом дыхании.
Он изучал меня с благоговейным выражением лица.
Я лежала перед ним совершенно обнажённая, а в очаге потрескивал огонь. Глаза Уайетта сияли золотом, и я поняла, что люблю его. Люблю так сильно, что не против умереть, зная, что получила один из величайших даров в жизни.
— Эйвери, — прохрипел он с болью и отчаянием, словно почувствовал мои эмоции.
— Я всё ещё здесь.
У него перехватило дыхание, и он с невероятной нежностью раздвинул мои бёдра ещё шире.
Какое-то время он просто смотрел на меня, пожирая глазами, пока я таяла и истекала влагой под ним. Готовая для него. Я отчаянно хотела его, зная, что только он может доставить мне удовольствие.
— Я хочу всегда помнить тебя такой.
А потом он устроился поудобнее на матрасе и обхватил руками мою попку. Я открыла рот, чтобы ответить, но он высунул язык и лизнул меня между ног.
Я дернулась на кровати, выгибаясь и постанывая. От лона по всему телу прошла волна удовольствия.
— Эйвери? — прорычал Уайетт с тревогой.
Пару секунд я не могла ответить, пытаясь отдышаться.
— Я в порядке. Правда, в порядке.
— Я так понимаю, тебе понравилось?
— Да, — выдохнула я. — О да.
Он подождал пару мгновений, словно пытаясь удостовериться что я еще жива и дышу. В комнате было слышно только мое шумное дыхание. Взгляд Уайетта снова опустился на моё лоно, на набухшую плоть, которая только и ждала его поцелуя.
Он снова лизнул меня и застонал, и этот звук вибрацией отдался в моём клиторе.
Всё моё тело дрожало. Моё дыхание снова стало прерывистым, когда он начал ласкать мое лоно, облизывая и посасывая, словно хотел съесть меня целиком.
Я извивалась и выгибалась, запуская пальцы в его волосы, а внутри меня нарастало такое сильное удовольствие, что едва могла дышать.
— Чёрт, — прошептал он. — Твой вкус вызывает привыкание.
Я мертвой хваткой вцепилась в простыни. Каждое прикосновение его губ было изысканной пыткой, но Уайетт чувствовал, когда я была на грани, и отступал как раз перед тем, как меня накрывало оргазмом. А потом снова дразнил меня с ума лёгкими движениями и прикосновениями, от которых мне хотелось кричать.
— Ради всего святого, не останавливайся. Уайетт, пожалуйста, не останавливайся!
Я легла на подушки, сердце билось со скоростью двести ударов в минуту, но заставила себя сделать глубокий вдох и разжать пальцы.
Уайетт усмехнулся, и в этом звуке было слишком много мужского удовлетворения. Если бы я была сильнее и не пыталась так отчаянно оставаться в сознании, то вцепилась бы ему в волосы и заставила его ласкать меня, пока не кончила бы ему на лицо. Но мои руки ослабли, и меня снова охватила изматывающая усталость.
— Ты такая красивая, — пробормотал он, прежде чем снова устроиться у меня между ног. Его глаза сияли, пока он с радостью доставлял мне удовольствие.