– Подумай еще раз: смерть Офелии на самом деле говорила не о ней, а о ее возлюбленном, ее брате и отце. Она лишь служила зеркалом, в котором отражались окружающие. А также точка зрения Шекспира на женщин и их существование. Каждый художник, рисуя картину, демонстрирует собственные убеждения и восприятие реальности – показывает в искусстве самого себя. Понимаешь?
– Значит, ты думаешь, – скептически протянул Иэн, – что разгадка этой головоломки может привести нас к убийце?
Он заметил, как на лице Эммы промелькнули эмоции. Она нервничала и даже боялась, но все же решилась прийти в участок и с самого начала держала чувства под контролем, скрывая их. Однако в тот момент позволила увидеть свои тревоги, раскаяние и готовность отстаивать высказанную точку зрения. Возможно, из стремления убедить собеседника.
– Я знаю, что не являюсь детективом. – Эмма чуть поджала губы. – И не особенно разбираюсь в реальной жизни. – Слова прозвучали эхом внутренним мыслям, и Иэн задумался, чей голос она сейчас слышит. – Но анализ, – она вызывающе встретила его взгляд, – именно то, в чем мне нет равных. Я могу помочь. Могу помочь тебе поймать преступника.
Иэн внимательно посмотрел на собеседницу и увидел на ее лице знакомую смесь убежденности и надежды. Однако он намеренно растоптал их, сказав:
– Спасибо, что поделилась идеями, но дальше мы разберемся сами.
– Разберетесь сами? – тут же возмутилась Эмма. – Вот только именно я догадалась о скрытом послании, обнаружив расхождения в изображениях. Иначе вы бы так и не представляли, о чем идет речь. Мне не нужна защита, Иэн. Нужно, чтобы ты услышал меня.
– Эмма…
– Хватит, – перебила она. – А что, если убийца как-то связан с колледжем? Вы должны были рассмотреть такой вариант. Сара училась там. Я ее узнала.
– Подожди, ты ее узнала? Откуда? – Иэн наклонился ближе.
Эмма откинулась назад.
– Я не… Я не уверена. На самом деле мы не знакомы, но точно виделись раньше.
– Либо ты перепутала ее с одной из сотен других блондинок колледжа. Это не говорит о наличии связи с вашим учебным заведением.
– Но погибшая была студенткой. Так сообщали в газетах. Кроме того, именно Карлайл спонсировал выставку прерафаэлитов. И главным экспонатом там считалась картина с Офелией. Ты же не мог упустить эту взаимосвязь после нашей… после посещения музея.
Иэн попытался скрыть болезненную гримасу: он ведь просмотрел совпадение. Из-за того, что отвлекся на посторонние мысли. Тем больше поводов держать Эмму подальше от него… и расследования. Он не мог рисковать совершить новые ошибки.
– Я же не прошу присоединиться к вам во время засады. И могу просто помогать в качестве консультанта – ведь так иногда делают, верно? – Ее голос прозвучал почти умоляюще. – Тебе не кажется полезным привлечь кого-то из академической среды к расследованию?
– Нет, – солгал Иэн, глядя в глаза Эмме. – Не думаю, что эта зацепка к чему-то приведет. Но спасибо, что поделилась ею. – Он старался говорить коротко и профессионально.
– Пожалуйста…
– Благодарю, профессор Райли. – Детектив поднялся и шагнул к двери. – Я ценю твое стремление помочь. Но лучше оставь это дело следователям и возвращайся к работе. Дальше мы сами справимся.
– Я не могу, – выдавила Эмма. – Не могу просто… У меня не получится… – Она стиснула пальцы левой руки на правом запястье – видимо, по привычке. Жест указывал на желание защититься. – Я знаю эти тексты, эти символы, этот мир. Позволь мне помочь.
– Нам не нужна помощь.
– Тогда позволь помочь погибшей.
– Для нее уже слишком поздно, Эмма. Все, что можно сделать, – попытаться остановить убийцу, пока не пострадал кто-то еще. Это моя работа. Дай мне – нам – заняться ею. – Иэн отвернулся, не желая видеть ее лицо. – Я провожу тебя.
– Не нужно. Я сама найду выход. – Эмма встала, сунула томик в пакет и протиснулась мимо Иэна.
– Просто постарайся выбросить это дело из головы. Пожалуйста, – тихо попросил он, когда она шагнула за порог. – Не думай о нем больше.
– О ней. Ты имел в виду, не думай о мертвой девушке.
– Да.
Эмма быстро пошла прочь. Иэн отпустил ее.
– Что-нибудь удалось найти? – спросил он Майка небрежным тоном, когда вернулся за свой стол.
– Ничего нового, – ответил напарник, не поднимая головы. – А тебе?